ГЛАВНАЯ
О ЖУРНАЛЕ
АРХИВ НОМЕРОВ
РЕКЛАМА В ЖУРНАЛЕ
КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ГОСТЕВАЯ КНИГА

СОБЫТИЕ МЕСЯЦА




     №8 (189)
     Август 2017 г.




РУБРИКАТОР ПО АРХИВУ:

НЕКОПЕЕЧНОЕ ДЕЛО

ДНЕВНИК ГЛАВЫ

СОБЫТИЕ МЕСЯЦА

СТОЛИЧНЫЙ ПОЧЕРК

РЕПОРТАЖ В НОМЕР

ДЕЛОВОЙ РАЗГОВОР

КУЛЬТПОХОД

ARTEFAKTUS

ЧЕРНЫЙ ЯЩИК

РОДОСЛОВНАЯ УФЫ

СВЕЖО ПРЕДАНИЕ

ЭТНОПОИСК

ГОРОДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

ПО РОДНОЙ СЛОБОДЕ

ДЕЛОВОЙ РАЗГОВОР

ЗА И ПРОТИВ

ГОРОДСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ








РУБРИКА "СВЕЖО ПРЕДАНИЕ"

Оперный композитор Алексей Николаевич Верстовский


Дед композитора Алексей Михайлович носил древнюю дворянскую фамилию Селиверстовых. Во времена правления Екатерины II он дослужился до чина генерал-майора. Во время Русско-турецкой войны 1787-1791 годов с ним случилась романтическая, но дольно обычная для той эпохи история. Под Измаилом Селиверстов пленил (в прямом смысле этого слова) молодую турчанку, на которой впоследствии женился. Согласно правовым нормам того времени узаконить такой брак могла только лично императрица. Алексей Михайлович подал высочайшее прошение, однако ответ Екатерины II оказался неожиданным для всех. Она дала согласие на брак с условием, чтобы род Селиверстовых исчез. По указу императрицы надо было у фамилии «отрубить голову и наставить хвост», сохранив прежнее количество букв. Так род дворян Селиверстовых прекратил свое существование, а в историю России было вписано славное имя - Верстовский. Впрочем, турецкая кровь оказала влияние как на внешность, так и на темперамент композитора. По словам современников, это был человек среднего роста со смуглым лицом и черными блестящими глазами, которые смотрели бойко и пытливо, скорая походка и быстрые порывистые движения - все обличало человека с сильным, энергичным характером.
Отец композитора - Николай Алексеевич, секунд-майор и тамбовский помещик, с 1798 года служил товарищем советника по удельной экспедиции в Тамбове. Здесь, в родовом имении Селиверстово, появился на свет его старший сын Алексей. В доме все страстно увлекались музыкой. Отец композитора содержал крепостной оркестр и устраивал домашние музыкальные собрания. Однако основы нотной грамоты будущий композитор получил от матери Анны Васильевны, дочери генерал-майора Волкова. Она любила музицировать на фортепиано, в доме была большая нотная библиотека. В сентябре 1808 года Николай Верстовский был переведен на службу в Уфу на должность управляющего Оренбургской удельной экспедицией, а его два сына, Алексей и Василий, были приняты на гражданскую службу с чинами коллежского регистратора и младшего канцеляриста. Здесь Верстовские также устраивали концерты. Младший брат композитора  - Василий успешно учился играть на скрипке, а сестра Варвара обещала стать талантливой пианисткой. Как отмечает биограф композитора Николай Финдейзен, Алеша уже с 10-летнего возраста начал участвовать в публичных концертах. Несмотря на то, что уже первые его выступления  производили  фурор в Уфе, он думал о музыке не как о серьезном занятии, а как о приятном развлечении. В 16 лет юный композитор ко дню ангела отца Николая Алексеевича 9 мая 1815 года сочинил музыку к двум народным песням «Ах, что же ты, голубчик» и «Покажися, месяц ясный». И все же талантливые начинания не убедили отца, и Алексей, по его настоянию, в 1816 году поступил в Петербургский институт инженеров путей сообщения.
Любопытно, что проводившаяся в 1811 году шестая ревизия зафиксировала в Уфе у коллежского советника Николая Алексеевича Верстовского необычно многолюдную для городской усадьбы начала XIX века дворовую прислугу. В ревизской сказке отмечены 18 душ только мужского пола. Всего же в городском доме Верстовского проживало более 30 дворовых людей. Причем все они были куплены в 1798 году. Очевидно, что для чиновничьей семьи из 5 человек 30 слуг было явно избыточно. По-видимому, часть из этого числа составляла домашний оркестр.
В 1818 году в Уфе умирает мать композитора. Она была похоронена на Успенском кладбище, где еще в конце XIX века сохранялся надгробный каменный памятник коллежской советницы Анны Васильевны Верстовской. К этому времени род Верстовских уже был внесен в дворянскую книгу Оренбургской губернии. Младший брат композитора, Василий Николаевич, получил возможность начать военную службу в полках Оренбургского корпуса. В начале 30-х годов XIX века с ним познакомился близкий друг Алексея Николаевича - известный композитор Александр Александрович Алябьев, сосланный в Оренбург за непредумышленное убийство. Он писал своему другу о Василии Верстовском: «Он славный и с душою музыкант». Интересно, что в Оренбурге Алябьев на основе башкирской музыки создал вокальный цикл «Азиатские песни», «Башкирскую увертюру». Народные мелодии легли в основу арии Салтанат в опере «Аммалат-бек». Творческое сотрудничество друзей продолжалось всю жизнь. Вместе они написали музыку к 13 операм и водевилям.
Вопреки желанию отца Алексей Николаевич проучился в институте всего один год. В 1819 году он поступил на государственную службу. При этом продолжает свое музыкальное образование под руководством самых известных петербургских педагогов: берет уроки фортепиано у Штейбельта и Филда, занимается игрой на скрипке, изучает теорию музыки и основы композиции. Верстовский принимает участие в любительских спектаклях как актер, переводит на русский язык французские водевили, сочиняет музыку к театральным представлениям. Завязываются интересные знакомства с видными представителями театрального мира, поэтами, музыкантами, артистами. Среди них - молодой литератор Николай Иванович Хмельницкий и композитор Александр Александрович Алябьев. В числе его знакомых был также Никита Всеволодович Всеволожский, основатель литературно-политического общества «Зеленая лампа», в которое входили многие будущие декабристы и Пушкин. Бывал на этих собраниях и Верстовский. Возможно, тогда и произошло его первое знакомство с великим поэтом.
В 1819 году  к двадцатилетнему композитору пришла слава, которую ему принесла постановка водевиля «Бабушкины попугаи» (на текст Хмельницкого). Воодушевленный успехом, Верстовский решает полностью посвятить себя служению любимому искусству. Затем последовали «Карантин», «Первый дебют актрисы Троепольской», «Дом сумасшедших, или Странная свадьба» и др. Водевиль, перенесенный с французской сцены и переделанный на русские нравы, становится одним из излюбленных жанров русской публики той поры. Современники высоко ценили Верстовского. Александр Сергеевич Грибоедов в процессе совместной работы над водевилем «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом» (1823) писал композитору: «В красоте твоей музыки нисколько не сомневаюсь и заранее поздравляю себя с нею». Строгий ревнитель высокого искусства Виссарион Григорьевич Белинский писал: «Это не обыкновенная музыкальная болтовня, без смыслу, а что-то одушевленное жизнию сильного таланта». Верстовскому принадлежит музыка более чем к 30 водевилям. И хотя некоторые из них были написаны в соавторстве, именно он был признан осново-
положником этого жанра в России.
В русской вокальной лирике Верстовский создал новый жанр - балладу, или «драматические кантаты», как он сам называл такие сочинения. Это повествовательно-драматические произведения для солиста с инструментальным сопровождением, написанные в свободной форме. К лучшим балладам относят такие, как «Чёрная шаль» (на стихи А. С. Пушкина), «Бедный певец» и «Ночной смотр» (на стихи В. А. Жуковского), «Три песни скальда».
В 1823 году Верстовский переезжает в Москву, где определяется чиновником особых поручений при канцелярии московского генерал-губернатора. Через два года получил пост инспектора музыки императорских московских театров. С 1826 года Верстовский - коллежский асессор, а с 1830 года - инспектор репертуара и одновременно периодически исполняет обязанности управляющего конторой. С 1859 года - действительный статский советник. В течение 35 лет Верстовский прослужил в московской театральной конторе, заведуя и репертуарной, и всей организационно-хозяйственной частью, фактически возглавляя единую в то время оперно-драматическую труппу Большого и Малого театров. И не случайно длительный период его служения современники называли «эпохой Верстовского». По воспоминаниям разных людей, знавших его, был личностью весьма незаурядной, сочетавшей высокую природную одаренность музыканта с энергичным умом организатора - практика театрального дела. Сохранился забавный анекдот, характеризующий его как мягкого и добродушного администратора. В Москву приехал директор Эрмитажа и императорских театров Гедеонов, который, находя упущения в работе, обычно страшно злился. Однажды он явился в театр и, увидев беспорядки на сцене, при всех раскричался на Верстовского. Затем Гедеонов ушел в свою ложу и, утомленный, заснул в кресле. Верстовский тут же побежал просить артистов: «Господа… Степан Александрович уснул… Играйте, пожалуйста, потише, а то разбудите и будут опять неприятности».
Несмотря на карьерный успех, отношения композитора с отцом окончательно испортились. В 1825 году состоялось торжественное открытие Большого театра. К этому событию был коллективно написан пролог «Торжество муз». Публика особенно восторженно приняла музыку любимцев своих - Алябьева и Верстовского. На открытии выступила юная певица Надежда Васильевна Репина. Она была дочерью крепостного музыканта из оркестра князя А. Е. Столыпина - прадеда Михаила Юрьевича Лермонтова. Ее отца еще в 1798 году выкупила на волю дирекция Московского казенного театра. Окончив театральное училище, юная исполнительница вошла в состав императорской труппы. Здесь, в Большом театре, Надежда Репина познакомилась с «Самим», как тогда называли Верстовского. Известный в то время композитор, инспектор музыки дирекции, а позднее и репертуара императорских театров, носитель знатной дворянской фамилии настолько увлекся молодой певицей, что решился связать с ней свою дальнейшую судьбу. Отец не признал брака. В возрасте тридцати двух лет Надежда Репина покинула театральные подмостки. В феврале 1841 года она в последний раз играла на сцене Большого театра. Уступив настояниям композитора, Надежда Васильевна ушла в отставку, поскольку дворянин Верстовский по тогдашним законам не мог вступить в официальный брак с артисткой. В арбатском особняке она прожила вместе с Верстовским более двадцати лет. Здесь их посещали Ференц Лист (в 1843 году), Роберт Шуман со своей женой Кларой (в 1844 году) и, вероятно, в 1847 году Гектор Берлиоз. Однако Надежда Васильевна так и не смогла стать просто хозяйкой дома - не любила светских приемов. Вместе с тем Верстовский имел обширный круг друзей и деловых приятелей. Дошедшие до нас материалы говорят о встречах и сотрудничестве его и Пушкина еще в начальный период жизни Верстовского в Москве. Известно, что в 1828 году композитор написал на стихи великого поэта «Гишпанскую песню» («Ночной зефир»), а в разное время 20-х годов - песни «Певец», «Муза» и на отрывки из поэмы «Руслан и Людмила» - «Ложится в поле мрак ночной» и «У Лукоморья». Творческое сотрудничество продолжалось. 29 мая 1829 года Верстовский писал Шевыреву: «…Пушкин ко мне пристал, чтобы я написал музыку Казака из «Полтавы» - посылаю его к Вам,- мысль пришла недурная выразить галопом всю музыку». Верстовский сочинил на слова Пушкина 12 романсов, среди них «Черная шаль» (1823), «Ночной зефир» (1827), «Певец» (1831) и «Старый муж» (из поэмы «Цыганы») (1832).
Накануне свадьбы Александр Сергеевич устроил встречу друзей и приятелей, на которую собрались
И.В. Киреевский, Е.А. Баратынский, Д.В. Давыдов, П.А. Нащокин, Н.Ш. Языков. Это было в доме на Арбате, где теперь находится мемориальный музей поэта. Последним сочинением Верстовского на стихи Пушкина стала кантата «Пир Петра Первого», написанная в 1859 году.
Близкие творческие отношения связывали Верстовского с Сергеем Тимофеевичем Аксаковым. Именно наш земляк первым по достоинству оценил лучшую оперу Верстовского - «Аскольдова могила», написанную в 1835 году. Однако первой русской оперой, поставленной на сцене Большого театра, была не она, а «Пан Твардовский». Верстовский поставил её в 1828 году. Всего же им написано 6 опер. Тем не менее после третьей и самой известной («Аскольдова могила») новые произведения Верстовского не пользуются такой популярностью. За двадцать пять лет эта опера выдержала в Москве более четырехсот представлений. Это единственная опера доглинкинской поры, сохранявшаяся в репертуаре до Первой мировой войны. Сценическая жизнь «Аскольдовой могилы» возобновилась в 1959 году в Киевском государственном академическом театре оперы и балета имени
Т.Г. Шевченко. Стойкий успех его лучшей оперы отмечал выдающийся музыкальный критик и отец выдающегося живописца  Александр Николаевич Серов. В 1862 году после смерти композитора он писал, что «в отношении популярности Верстовский пересиливает Глинку». Однако люди, посвятившие себя музыке, не питали иллюзий в отношении соревнования двух выдающихся композиторов. Появление «Ивана Сусанина», поставленного через год после «Аскольдовой могилы» (1836), положило начало новому этапу в истории русской музыки, затмив собою все предшествующее и оттеснив наивно-романтические оперы Верстовского в прошлое. Нелегко было ранимому композитору видеть, что Одоевский, доброжелатель и друг, ранее столь пристально следивший за его творчеством, теперь всецело был поглощен музыкой Глинки, восторженно встретил появление «Ивана Сусанина», назвав постановку первой русской оперой. До конца жизни Верстовский не смирился с этой оценкой. Композитор болезненно переживал утрату былой популярности. «Из всех статей, признанных мною твоими, я видел совершенное к себе забвение, точно будто меня и не существовало... - писал он Одоевскому. - Я первый обожатель прекраснейшего таланта Глинки, но не хочу и не могу уступить права первенства». Не желая смириться с потерей своего авторитета, Верстовский продолжал сочинять оперы. Появившиеся в течение последнего периода жизни опера на сюжет из современной русской жизни «Тоска по родине» (1839), сказочно-волшебная опера «Сон наяву, или Чурова долина» (1844) и большая легендарно-фантастическая опера «Громобой» (1857) свидетельствуют о творческих поисках как в отношении оперного жанра, так и в стилистической сфере. Однако, несмотря на отдельные удачные находки, особенно в «Громобое», отмеченном характерным для Верстовского русско-славянским колоритом, композитору все же не удалось вернуть былой славы, что, очевидно, и помешало ему объективно отнестись к творчеству и Глинки, и Даргомыжского. Главным достоинством оперы он считал веселость, доходчивость, простоту. А музыка Глинки казалась ему слишком мудреной, сложной, недоступной широкой публике.
На фоне громкого и безусловного успеха музыки Глинки отставной статский советник Верстовский ощущал, что он буквально переживает свою славу. Казалось бы, еще немного и настанет полное забвение его творчества. Под конец жизни впечатлительный и мнительный композитор стал жертвой безобразного поступка, в котором сам он углядел доказательство полного пренебрежения к былой своей славе. В «Северной пчеле» за 1862 год был опубликован фельетон, проливающий свет на последние дни жизни Верстовского. Неизвестный автор писал: «Причину смерти автора «Аскольдовой могилы» большинство москвичей (и на это у нас имеется письменный факт) приписывает следующему легкомысленному поступку, следствия коего были так плачевны для русской оперной музыки. Некий тамбовский помещик господин С. явился гостем в московский дворянский клуб, по записке юного господина Н. В клубе ему удалось обыграть на значительную сумму господина К. В упоении неожиданного счастья он вознамерился попировать в Москве ночной темнотой. По выходе из клуба пожелал воспользоваться беззаконно стоявшим у дверей клуба крытым экипажем почтенного г. Верстовского. Громко приказал кучеру отвезти его, предлагая щедрую плату. Ответ был барину не по вкусу. Тогда карточная компания стащила кучера с козел на мостовую, один из товарищей сел на его место и они поехали. Экипаж, впрочем, прислали к дверям того же клуба. А между тем вышел Верстовский и тщетно звал и кликал своего кучера.. Чрез полчаса он явился в сопровождении городового, которому он пошел жаловаться на насилие господ ему не ведомых. Преисполненный негодования автор «Аскольдовой могилы» обратился к посредству старшин дворянского клуба, но те объявили, что они ничего предпринять не имеют права, потому что факт совершился вне стен клуба и подлежит лишь разбирательству полиции. На другой день вопиющая жалоба Верстовского была уже тщетна, так как господин С. уехал в тамбовское имение, а старый кроткий чувствительный маэстро так был раздражен странным событием, что недужное состояние его здоровья усилилось и через несколько дней он был уже в могиле».

Булат АЗНАБАЕВ








НАШ ПОДПИСЧИК - ВСЯ СТРАНА

Сообщите об этом своим иногородним друзьям и знакомым.

Подробнее...






ИНФОРМЕРЫ



Ufaved.info

Онлайн подписка


Хоккейный клуб Салават Юлаев

сайт администрации г. Уфы



Телекомпания "Вся Уфа"

Газета Казанские ведомости



Яндекс.Метрика


Все права на сайт принадлежат:
МБУ Уфа-Ведомости


Facebook





Золотой гонг