ГЛАВНАЯ
О ЖУРНАЛЕ
АРХИВ НОМЕРОВ
РЕКЛАМА В ЖУРНАЛЕ
КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ГОСТЕВАЯ КНИГА

СОБЫТИЕ МЕСЯЦА

Уфе обещана поддержка
27 октября Президент республики Рустэм Хамитов побывал в мэрии Уфы на обсуждении Генплана развития башкирской столицы.
Основные проблемы перспекти...


Отдыхаем четыре дня!
4 ноября вся страна празднует День народного единства.
В честь праздника отдыхаем в этот раз аж четыре дня - с четвёртого по седьмое включительно....


Мэр - о насущном

Глава администрации Уфы Павел Качкаев принял участие в расширенном заседании Совета по местному самоуправлению под председательством Президента Рос...

Курбан для всех
Мусульманский мир во вторник 16 ноября начнет праздновать Курбан-байрам (Ид-аль-адха), объявленный в Башкортостане выходным днем. Мечети и мусульманск...

Мустаевские чтения
20 октября, в день рождения народного поэта Башкортостана Мустая Карима, в школе № 158 Кировского района, носящей его имя, прошли традиционные Мустаев...

Виртуоз + виртуозы
26 декабря во Дворце культуры «Нефтяник» пройдет выступление Аскара Абдразакова.
Певец неоднократно выступал на самых престижных оперных площ...


Погасла звезда эпохи
В октябре не стало народной артистки Башкортостана, Татарстана, артистки Башкирского академического театра драмы Фариды Кудашевой.
На ее песнях выр...


Городская куница
С 26 по 28 ноября в Городском Дворце культуры пройдет Открытый городской конкурс эстрадной песни «Белая куница», в котором примут участие как творческ...

«ОПОРА РОССИИ» - бизнес
В Уфе, в Конгресс-холле, прошла конференция «Малый бизнес. Финансирование и государственная поддержка», в которой приняли участие Президент  Респ...

О среде - вслух
17 ноября в Уфе пройдет фестиваль «Городская среда».
В прошлом году фестиваль стал рекордным по количеству участников (было зарегистрировано о...


С открытым зрением
Режиссеры из Татарстана, Свердловской области, Москвы, Санкт-Петербурга и Минска приехали в середине октября в Уфу, чтобы принять участие в Первом отк...

Воздушный призёр
На прошедшем в Краснодарском крае Кубке СНГ по классическому парашютизму отличился воспитанник Уфимского военно-патриотического клуба «Воздушный легио...

Ретрокалейдоскоп

90. 18 ноября 1920 года издан Декрет ВЦИК о включении в состав БАССР основной части Стерлитамакского уезда.
90. 28 ноября 1920 года в Крыму нача...





     №11 (108)
     ноябрь 2010 г.




РУБРИКАТОР ПО АРХИВУ:

НЕКОПЕЕЧНОЕ ДЕЛО

ДНЕВНИК ГЛАВЫ

СОБЫТИЕ МЕСЯЦА

СТОЛИЧНЫЙ ПОЧЕРК

РЕПОРТАЖ В НОМЕР

ДЕЛОВОЙ РАЗГОВОР

КУЛЬТПОХОД

ARTEFAKTUS

ЧЕРНЫЙ ЯЩИК

РОДОСЛОВНАЯ УФЫ

СВЕЖО ПРЕДАНИЕ

ЭТНОПОИСК

ГОРОДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

ПО РОДНОЙ СЛОБОДЕ

ДЕЛОВОЙ РАЗГОВОР

ЗА И ПРОТИВ

ГОРОДСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ








РУБРИКА "НЕКОПЕЕЧНОЕ ДЕЛО"

Встретимся на Аничковом мосту


Когда честь дороже богатства
Вот уже почти двадцать лет одной из моих любимых, или, как раньше говорили, настольных книг остается издание «С.Т. Аксаков. Семья и окружение» Г.Ф. и З.И. Гудковых. Это краеведческие очерки о представителях уфимских дворянских родов, так или иначе связанных с Аксаковыми. Рассказывается там и о Сергее Ивановиче Аничкове, оказавшем чуть ли не самое большое влияние на духовное развитие маленького Сережи Аксакова. «Против нашего дома жил в собственном же доме С.И. Аничков, старый, богатый холостяк, слывший очень умным и даже ученым человеком; это мнение поддерживалось тем, что он был когда-то послан депутатом от Оренбургского края в известную комиссию, собранную Екатериною Второй для рассмотрения существующих законов… Старый депутат, будучи просвещеннее других, естественно был покровителем всякой любознательности, - пишет Сергей Тимофеевич в «Детских годах Багрова-внука». - Аничков, расспросив хорошенько, что я читал, как понимаю прочитанное и что помню, остался очень доволен; велел подать связку книг и подарил мне… о счастье! «Детское чтение для сердца и разума», изданное безденежно при «Московских ведомостях» Н.И. Новиковым».
Кстати, в «Семейной хронике», описывая жизнь Софьи Николавны (так названа здесь будущая Сережина маменька Мария Николаевна) до замужества, Аксаков упоминает о ее переписке с другом Н.И. Новикова А.Ф. Аничковым, с которым она заочно познакомилась через двоюродного его брата, находившегося в Уфе. Скорее всего, речь как раз идет о С.И. Аничкове.
Род Аничковых - один из древних. Его родоначальником был золотоордынский царевич Берка, в начале XIV века выехавший на службу к Ивану Даниловичу Калите и при святом крещении названный Аникием, отчего потомки его стали писаться Аничковыми. Женат был Аникий на дочери Святослава Мудрого. Столбовые дворяне Аничковы из поколения в поколение служили России, их девиз - «Верность земле и преданиям». В Башкирию попали в середине XVI века, гордились, что служат «по Московскому списку и в думных дворянах», тем самым подчеркивая свое превосходство над «худородными», например, Каловскими, тоже осевшими в Уфе. Уфимская ветвь оказалась на редкость плодовитой, она, по словам  Гудковых, «дала десятки своих обедневших представителей, большинство из которых ничем не были примечательны». Вероятно, краеведы, говоря о непримечательности, имели в виду, что Аничковы со временем сошли с общественно-политической сцены края и превратились в мирных обывателей.
В 2007-м в нескольких номерах нашего журнала была напечатана документальная повесть «Способен и достоин» о нашем славном земляке, всемирно известном ученом-геологе Александре Заварицком. Написали мы ее в соавторстве с внуком академика Сашей Заварицким. Той же осенью Сашу пригласили на Аксаковский праздник. Он приехал в Уфу не один, а с дочерью - Аленой Аничковой, носящей, как выяснилось, фамилию матери, известного петербургского художника Надежды Аничковой. Надежда оказалась потомком именно уфимских Аничковых. Алена, молодая, обаятельная, с живым умом и с каким-то очень знакомым - конечно, уфимским - восприятием жизни, вызывала чувство радостного изумления: ведь в этой женщине соединилась кровь двух знаменитых родов - Заварицких и Аничковых. Заварицкие, правда, появились в Башкирии уже в XIX веке.
Нынешним летом у меня гостил двадцатилетний студент Санкт-Петербургской консерватории Коля Аничков, сын Алены. Сюда завернул по дороге из Перми, где участвовал в Фестивале этнической музыки. Выйдя июльским утром на балкон, я увидела высокого, тонкого юношу в круглой шапочке (в таких обычно любят выступать музыканты, мода на них пошла откуда-то с Ямайки) с завороженным выражением лица. Казалось, сам уфимский воздух, несмотря на застывшую жару, действовал на него опьяняюще. Об Уфе - малой родине своих предков - он был наслышан с детства, и вот наконец увидел ее воочию. И когда душными вечерами Коля купался в обмелевшей Белой, он то и дело оглядывался на высокий берег, туда, где четыре столетия тому назад возвышалась Уфимская крепость. Возможно, он пытался представить, какими увидел впервые эти места его пращур Федор Аничков - лидер первых уфимских дворян.
В мастерской художника Коле показали курай. Он бережно взял его в руки, осмотрел со всех сторон и заиграл. Думаю, он далеко не первый Аничков, освоивший древний музыкальный инструмент.
«Аничковы настолько укоренились в Башкирии, что в период Петровских реформ шли на контакт с восставшими башкирами и помогали составлять им челобитные на имя царя, - говорит доктор исторических наук Булат Азнабаев.
44-летний профессор кафедры историографии и источниковедения Башгосуниверситета является одним из исследователей российского дворянства. - Это были люди чести, имевшие по любому поводу собственное мнение. Первые Аничковы были сосланы из Нижнего Новгорода при Иване Грозном за какое-то непослушание. Я нашел массу документов, подтверждающих их принципиальность и другие высокие моральные качества.
Тема дворянства привлекла меня прежде всего своей этической стороной. Понятие чести у дворян было глубоко семейным, а не политическим или общественным. Никак нельзя было совершать бесчестные поступки, иначе позор переходил на твоих детей. Это заставляло порой идти даже на смерть. Служили за совесть, а не за деньги на протяжении нескольких поколений. Служили - ничего не нажили, как те же Аничковы. К слову, уфимские дворяне были очень бедными. Недавно на одной из научных конференций мой однокашник по аспирантуре МГУ, доктор наук из Липецка Николай Петрухинцев выступил с сообщением о смоленской шляхте. (В середине XVII века сотни семей смоленских шляхтичей были присланы в Башкирию в «почетную ссылку» для защиты юго-восточных границ. - Авт.). Так вот, моего коллегу тоже поразила нищета уфимских дворян. О чем это говорит? О том, что государственную службу они несли на равных, ответственность ложилась на всех в одинаковой степени, никто никого не покрывал, никто не пользовался «административным ресурсом». Если кто-то и искал доходную службу, то это быстро пресекалось. Ценности у них были другие, отношение к людям, жизни и смерти тоже.
Мне было необыкновенно интересно проследить историю какого-нибудь рода, увидеть, как развивалась семья. Историки обычно изучают выдающиеся события, массовые явления - революции, восстания, войны, великие битвы, имеют дело с большими группами людей. На мой взгляд, повседневность, история отдельно взятой фамилии более притягательны.
В XVI-XVII веках в Башкирии проживало 20 дворянских родов, всего человек сто. Обитали они в основном в своих поместьях, в Уфу являлись лишь на смотры. Живя в деревне и невольно общаясь с местным населением, хорошо узнали их обычаи, восточные, тюркские традиции. Просматривая документы той эпохи, я обратил внимание, что уфимские дворяне знали по несколько языков, владели башкирским, татарским, казахским, калмыцким. В XVIII веке их использовали как дипломатов и толмачей во время военных походов и посольств, особенно в Казахстане».
Башкирский фронтир
Вот такими были русские служилые люди, прибывшие в Уфу с военной миссией. Жили они до возвышения Екатериной Великой дворянского статуса, то есть до расширения привилегий, осознания исключительности и избранности своего сословия и пробуждения барской спеси. А пока старались понять и творчески освоить иную культуру, изучали чужой уклад жизни и обычаи. И это желание понять вклад того или иного народа в развитие человечества было свойственно и более поздним, лучшим представителям русского дворянства. Помню, об этом высказывался первооткрыватель рисунков в пещере Шульган-таш Александр Владимирович Рюмин, тоже, кстати, потомок дворян, долго живший в середине прошлого века в башкирской деревне Иргизлы Бурзянского района (см. очерк «Красное и черное», журнал «Уфа», январь 2007 года). 
Дворянство стало предметом специального изучения в конце XVIII века. Много воды утекло с тех пор. При Советской власти истории как таковой не было, точнее она была идеологизирована. То, что происходит сейчас в исторической науке, некоторые называют «настоящей революцией», другие «временем заготовок и сумбура». За двадцать лет после начала перестройки появилось множество концепций по каждому вопросу. Говорят, синхронизация методов мировой науки и российской может превратить историю субъективную в объективную, настоящую.
За это время в России выросло новое поколение ученых-историков с собственным видением событий давно ушедших веков, с незамутненным догмами взглядом на прошлое. В Уфе это Михаил Роднов, Алексей Кортунов, Рамиль Рахимов, Юлдаш Юсупов, Азат Бердин и, конечно, Булат Азнабаев, считающийся в среде единомышленников блестящим аналитиком. Родился он и вырос в Уфе, учился в 21-й школе, затем на истфаке БГУ. Будучи третьекурсником, увлекся историей города, тут и рукой подать до служилых людей. Потом была аспирантура МГУ, защита кандидатской по истории дворянства, затем - докторантура. Докторскую диссертацию он посвятил проблемам интеграции Башкирии в административную структуру Российского государства. Прежде всего Азнабаев решил выяснить: почему при присоединении Башкирии к России была необходима добровольность, разве нельзя было завоевать башкирский край насильно, как, например, Казанское ханство?
Башкирия всегда была terra incognita, Солярисом, непознанной планетой, населенной полукочевым народом, который жил - не горевал, обладал множеством полезных навыков, ведя свое сложное, разветвленное хозяйство. Зимой охотился, причем весьма искусно, весной что-то сеял, летом пускался в кочевье по выверенным веками маршрутам, бортничал, ловил рыбу, отправлялся за солью на Илек, чем-то приторговывал. Когда грозила опасность, легкие на подъем башкиры тут же исчезали, словно их и не было. Еще теплятся угли в потухшем очаге, а они уже где-то далеко, по дороге к казахам или на Кавказ. Сегодня здесь, а завтра там. Вот этого как раз и боялась московская власть: когда население подвижно, есть угроза, что оно уйдет и примкнет к врагам, как это уже случилось с ногайцами, убежавшими в Крым.
Монголы не посмели оккупировать «непонятную страну». По историческим документам и шежере, власть Чингиз-хана была принята добровольно. Здесь не было монгольской администрации, власть башкирских вождей была незыблема. Подтверждение этому можно найти в прочитанном Азнабаевым народном произведении XVI-XVII веков «Дефтер-и Чингизнаме» (родословная Чингиз-хана), обнаруженном в собрании башкирского просветителя Гарифуллы Киикова. Башкирским вождям так же, как и русским князьям (например, Александру Невскому), удалось договориться о сохранении власти на своих территориях. За время монгольского ига многие тюркские народы - булгары, кипчаки, торки - утратили свое имя, о них мы знаем лишь из художественной литературы, и это результат военного завоевания. Башкиры же сумели сохранить свое имя, возможно, монголы знали об их воинственности, о том, что «лук и стрелы употребляют они с особливым удивительным искусством». Много мороки связываться с таким народом, пусть живут себе, как хотят, лишь бы дань платили да воинов поставляли.
По такому же принципу складывались поначалу отношения с правительством Ивана Грозного, проявившим политическую дальновидность. После первых же встреч с башкирскими вождями Москва отказалась от методов военного давления. «Это объяснялось не столько признанием военной мощи степной конницы, сколько пониманием специфики подданства кочевых народов, - читаю в азнабаевской монографии. - В 50-70-е годы XVI века в Поволжье и на Южном Урале русские служилые люди стали непосредственными очевидцами массового исхода в Крым и казахские степи ногаев и части башкир. В Москве понимали, что удержать кочевников на определенном пространстве только с помощью военной силы невозможно. При этом главная опасность откочевки заключалась не в том, что государство теряло плательщиков ясака. Уход кочевников усиливал военные позиции самого принципиального противника России XVI века - Крымского ханства… Главной целью правительства в Башкирии было не получение новых доходов и не поиск новой «землицы», а обеспечение безопасности своей юго-восточной границы. Башкирские кочевые общины брали на себя организацию пограничной стражи… территория Уфимского уезда должна была стать своего рода буферной зоной (или, как сейчас принято говорить, фронтиром. - Авт.), с минимальным присутствием российской администрации и вооруженных сил… При отсутствии значительных военных сил от уфимских властей требовалось умение быстро и безошибочно оценивать политическую ситуацию в крае… Привлечение на сторону России новых подданных было крайне сложной задачей, поскольку в каждом конкретном случае приходилось учитывать мнение других вотчинников. Наказ уфимскому воеводе Ф.И. Сомову 1664 года предписывал уфимской администрации вступать в переговоры о подданстве с калмыками и ногаями, только «переговорив о том уфимских башкирцев».
Непростое время выбрал темой своих исследований молодой ученый, но как раз в нем, по словам Азнабаева, кроется разгадка нашей исторической судьбы. Ученый не рассматривает башкирское общество XVI-XVIII веков как классовое, антагонистическое, феодальное. «В конце XVIII века башкиры были признаны как казачье сословие, - говорит Булат Ахмерович, - именно в силу того, что единственным методом управления у них была военная система».
Эта концепция не устраивает многочисленных оппонентов Азнабаева, но наука на то и наука - каждый вправе отстаивать свою точку зрения.
История публичных людей
Осенью 1970-го, будучи начинающим корреспондентом молодежной газеты, я была командирована в Бирск. Старинный городок утопал в золоте и багрянце садов. Местный комсомольский деятель показал дореволюционный деревянный дом на улице Крупской, на втором этаже которого в 1954 году завершила свою горькую, трагическую жизнь «первая талантливая романистка из женщин Советского Востока», башкирская писательница Хадия Давлетшина. Соседка с первого этажа, назвавшаяся тетей Пашей, не поленилась подняться со мной в комнату, где Хадия, согретая любовью и заботой своего второго мужа Зайнуллы Сафина, заканчивала знаменитый роман «Иргиз». Первые главы она написала еще в 30-х, живя в Уфе. Первый ее супруг, писатель и общественный деятель, нарком просвещения БАССР Губай Давлетшин был расстрелян в 38-м, Хадию арестовали, год продержали в Уфимском женском изоляторе, затем дали пять лет лагерей в Мордовии. Вернувшись, она работала ночным сторожем, сперва в Уфе, на сельскохозяйственной опытной станции, затем в Бирске, в пединституте. Свою главную книгу писала на крошечных листках бумаги. Она привыкла так делать в студенческие годы, теперь же в случае чего их можно было еще и быстро спрятать, ведь ей запретили заниматься литературной деятельностью. Когда-то такими же листочками была усыпана квартира в Уфе, это хорошо запомнил ее родственник, тоже уроженец деревни Хасаново Самарской губернии Фатхи Асадуллин, который в 30-х учился в Башкирском пединституте и жил у Давлетшиных. После их ареста он бросил учебу и уехал в Челябинскую область, к аргаяшским башкирам. Стал учительствовать, встретил там Калямшу Камалову из Туктубаево, которая стала его женой и родила ему сына и девять дочерей. Флюра была третьей. Она любила учиться. Сначала окончила педучилище в Троицке, потом поступила на филфак Башгоспединститута. Девушка занималась в ансамбле танца. Старшекурсник Ахмер Азнабаев впервые увидел ее, когда она выступала в каком-то концерте. Поборов застенчивость, подошел познакомиться, она покраснела. Может, то был зов древней крови? Он из башкир-табынцев, когда-то попавших в Зауралье и близлежащие районы Башкирии по Яику. Эта дорога была для них привычной издревле: табынские племена, кочевавшие между Волгой и Уралом, уходили на летние кочевья в верховья Яика, Иртыша и Тобола. Она - из племени катайцев, выходцев из государства караханидов в казахстанском Семиречье, разгромленного Чингиз-ханом. Катайцы, табынцы и другие пришлые народы породнились с местными родоплеменными группами, так и появились знаменитые аргаяшские башкиры. О судьбе их подробно написано в книге Дамира Валеева. Зауральские башкиры долго не хотели входить в состав Московского государства. Валеев нашел документ, из которого стало известно, что полторы тысячи башкир Терсятской волости были абсолютно независимы от какой-либо власти и не платили ясак даже в 60-е годы XVII века. Так что предки Азнабаева и по отцу, и по матери оказались самыми свободолюбивыми и упрямыми. Правда, Азнабаевы не относили себя к аргаяшцам. Ахмер Мухаметдинович родился в Учалинском районе.
После окончания института он учительствовал в Белорецке, в двух шагах от родной деревни, затем поступил в аспирантуру, где учился у выдающегося языковеда Джалиля Киекбаева. После защиты кандидатской стал председателем месткома БГУ. Вот здесь и заприметили умного, энергичного, принципиального Ахмера Азнабаева высокопоставленные партийные товарищи. Забрали его в 1972 году в обком партии в отдел науки и образования, работал инструктором, потом завотделом. Когда в 1988-м лишился этой должности, не растерялся, пошел преподавать в пединститут «простым доцентом». Сегодня Ахмер Мухаметдинович - профессор Башгоспедуниверситета.
Флюра Фатхиевна много лет проработала в журнале «Учитель Башкирии». Из журналистики ушла в 40 лет, когда дети - старшая дочь Гузель, Булат и младшая Гульдар - подросли. Написала 15 учебников «Русский язык в национальной школе». Защитила кандидатскую, была ведущим научным сотрудником, потом директором филиала Московского института национальных школ, который в конце 90-х прекратил свое существование. Флюра Фатхиевна перешла в институт развития образования. В 2006-м перенесла инсульт, благодаря заботе близких смогла восстановиться, написала еще два учебника.
«История моих родителей - это история двух ярких личностей, людей с активной жизненной позицией, - говорит Булат Ахмерович, - они искренне верили в светлое будущее. Теперь жизнь другая, и я вижу, она их удручает, в чем-то разочаровывает. И в то же время они пытаются ее понять: что-то принять, что-то отвергнуть. Порой им нелегко. Они привыкли к публичности, широкому общению.
Я-то совсем другой, из тех, кого называют «кабинетными учеными».

***
 Узнав о потомках уфимских Аничковых, живущих в Питере, Азнабаев составил для них расширенную родословную. Нечто подобное, я знаю, есть и у Надежды. Интересно будет сравнить. Надеюсь, в скором времени они обязательно встретятся. Пусть это произойдет на Аничковом мосту, воздвигнутом через Фонтанку в начале XVIII века «под главным наблюдением» полковника Аничкова, одного из первых строителей северной столицы. Надежду часто можно застать на мосту с этюдником. Здесь же уфимско-петербургские Аничковы привыкли назначать свидания.

Рашида Краснова



Комментариев: 2

2010-12-14 16:23:25 Алена (E-mail: alenaputi@gmail.com)
Статьи Рашиды Красновой не перестают радовать и удивлять!
Спасибо большое.
Необходимо издать книгу Рашиды Красновой со всеми статьями!
Это будет очень актуально и интересно!



2010-12-14 16:21:10 Алена (E-mail: alenaputi@gmail.com)
Статьи Рашиды Красновой не перестают радовать и удивлять!
Спасибо большое.
Необходимо издать книгу Рашиды Красновой со всеми статьями!
Это будет очень актуально и интересно!



Вас зовут*:
E-mail:
Введите код:
Ваше мнение*:
 





НАШ ПОДПИСЧИК - ВСЯ СТРАНА

Сообщите об этом своим иногородним друзьям и знакомым.

Подробнее...






ИНФОРМЕРЫ



Ufaved.info

Онлайн подписка


Хоккейный клуб Салават Юлаев

сайт администрации г. Уфы



Телекомпания "Вся Уфа"

Газета Казанские ведомости



Яндекс.Метрика


Все права на сайт принадлежат:
МБУ Уфа-Ведомости


Facebook





Золотой гонг