ГЛАВНАЯ
О ЖУРНАЛЕ
АРХИВ НОМЕРОВ
РЕКЛАМА В ЖУРНАЛЕ
КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ГОСТЕВАЯ КНИГА

СОБЫТИЕ МЕСЯЦА

Президент - президенту
Владимир Путин своим указом наградил орденом Почета президента Башкортостана ...

Кладовой истории - 150
Национальный музей Башкортостана отметил полуторавековой юбилей.
Основа...

Дети получат стипендии

В ноябре впервые состоится награждение детей-
сирот - стипендиато...

Уфа встречает журналистов
Уфа - первый город национальных республик, завершающий Всероссийский конкурс н...

Московский вкус бишбармака

В Москве на ВДНХ  прошел День Республики Башкортостан. 
Уфа п...

Праздник в столице
В честь Дня народного единства 1, 2, 3 и 4 ноября в Уфе пройдут фестивали, концерты,...

Самые оперативные - демчане
В Уфе прошли соревнования аварийных бригад районных УЖХ города. В этом году кон...

Без права на ошибку

В парке Гафури появится Грамотная аллея. Здесь установят новые арт-объ...

В помощь детям Донбасса
Средства, собранные в ходе благотворительной акции «Эстафета мира и добра», по...

Шекспир без границ
Национальный молодежный театр РБ имени М. Карима вернулся из Барнаула, где прош...

А ну-ка, мамочки!
28 ноября в Театре кукол состоится городской конкурс «Я - Мама!». Организаторы - К...

«Маска», я тебя знаю



     №11 (156)
     ноябрь 2014 г.




РУБРИКАТОР ПО АРХИВУ:

БУДНИ МЭРА

НЕКОПЕЕЧНОЕ ДЕЛО

ДНЕВНИК ГЛАВЫ

ЛЕГЕНДЫ УФЫ

СОБЫТИЕ МЕСЯЦА

СТОЛИЧНЫЙ ПАРЛАМЕНТ

СТОЛИЧНЫЙ ПОЧЕРК

РЕПОРТАЖ В НОМЕР

ДЕЛОВОЙ РАЗГОВОР

ЗА ЧАШКОЙ ЧАЯ

КУЛЬТПОХОД

ЗНАЙ НАШИХ!

КАБИНЕТ

ARTEFAKTUS

ПЕРСОНА

ЧЕРНИЛЬНИЦА

ЧЕРНЫЙ ЯЩИК

УФИМСКИЙ ХАРАКТЕР

РОДОСЛОВНАЯ УФЫ

СВЕЖО ПРЕДАНИЕ

ВРЕМЯ ЛИДЕРА

БОЛЕВАЯ ТОЧКА

ЭТНОПОИСК

ГОРОДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

ПО РОДНОЙ СЛОБОДЕ

ДЕЛОВОЙ РАЗГОВОР

К барьеру!

НЕКОПЕЕЧНОЕ ДЕЛО

Наша акция

ТЕНДЕНЦИИ

ЗА И ПРОТИВ

СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ

СРЕДА ОБИТАНИЯ

УЧИТЕЛЬ ГОДА

ГОРОДСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ

ФОТОРЕПОРТАЖ

ЧИН ПО ЧИНУ

Коренные уфимцы

ГЛАС НАРОДА

КОНКУРС «ЗОЛОТОЙ КУРАЙ»

IT-ЭКСПЕРТ

ГОД СЕМЬИ

КУЛЬТУРТРЕГЕР

Закулисье








РУБРИКА "СВЕЖО ПРЕДАНИЕ"

Дело титулярного советника Колокольцова


Провинциальное чиновничество России очень подробно изучено отечественными учеными. Однако, исследуя его численность и состав, условия службы и быта гражданских служащих, исследователи не придают большого значения фактам проявления чиновниками нелояльного поведения, то есть тому, что называли в XIX веке в обществе «вольнодумством».

Историки николаевской эпохи видят в качестве выразителей антиправительственных настроений офицеров-декабристов или разночинцев-демократов, но бюрократам привычно отводится место наиболее верноподданнической части образованного российского общества. Отчасти стереотип возник благодаря великой русской литературе, создавшей два неувядаемых образа чиновника:  бездушного карьериста и безответного титулярного советника. У Гоголя в качестве типичного либерального чиновника-вольнодумца выступает судья Тяпкин-Ляпкин, которого все же нельзя считать классическим бюрократом.  Судья - представитель выборной власти («избран судьей по воле дворянства»). Именно поэтому держится свободно даже с городничим и позволяет себе оспаривать его решения. Поскольку этот человек прочел за всю свою жизнь 5—6 книг, он считается «вольнодумцем и образованным». 
Однако многочисленные документы из архива Оренбургского губернского правления свидетельствуют, что некоторые местные чиновники в 30-40-е годы XIX века не только словом, но и делом выражали свое несогласие с правительственной политикой. К началу николаевской эпохи инакомыслие в нашем крае имело уже определенные традиции. Возникновение местного тайного общества связано с деятельностью известного просветителя и одного из основоположников российского масонства Н.И. Новикова. Если в идеологическом плане оно носило либеральный характер, то по структуре и по духу напоминало масонскую ложу. Декабрист В.И. Штейнгель так охарактеризовал его: «Братство, равенство, искренность, взаимное вспомоществование, благотворение, распространение полезных книг и вообще свободомыслие». Обществом до самой смерти руководил Павел Елисеевич Величко, занимавший должность директора, а затем - начальника таможенного округа. Таким образом, первым выразителем либеральных идей в крае являлся чиновник, а не офицер. После сурового суда над членами общества вполне логично было ожидать некоторого затишья, однако, рапорты жандармских офицеров свидетельствуют, что в нем зрело недовольство политикой самодержавия. 
Оренбургский военный губернатор П.П. Сухтелен в 1831 году писал начальнику третьего отделения, графу А.Х. Бенкендорфу о том, что «…почти одновременно обнаружились в городе Верхне-
уральске коллежский регистратор Воротов в составлении подложного об освобождении дворовых людей от услуг помещиков, в городе Уфе титулярный советник Кротов в произнесении дерзостных слов против государя императора, в Бугуруслане коллежский секретарь Черкасов в составлении разных бумаг и прошений, и уклонение крестьян от помещиков». 
Из всего комплекса подобных процессов мы обратили внимание на уфимского титулярного советника С.С. Колокольцова, разбиравшееся дело уездным судом в том же 1831 году. Случай этот заинтересовал нас тем, что в нем нет проявления настоящего инакомыслия, однако, сами власти были вынуждены превратить этот процесс в политический.
Семен Степанович происходил из семьи сотника Оренбургского казачества. В возрасте 12 лет он поступил в школу татарского и калмыцкого языков. Это учебное заведение было создано по предложению директора Оренбургской комиссии и основоположника российской исторической науки В.Н. Татищева в 1740 году для подготовки переводчиков и канцелярских служащих. По окончании Колокольцов выразил желание служить канцеляристом в казенной палате, которая располагалась в Уфе. В 1823 году в чине губернского секретаря был переведен в Бугульминское 
уездное правление питейного сбора, а затем уже в чине губернского секретаря возвращен в Уфу. С самого начала службы пользовался особым доверием начальства, которое не было основано на протекциях или родстве. Как видно из послужного списка, в 1826 году по поручению министерства финансов он был направлен на золотодобывающие промыслы Урала, чтобы расследовать факты «похищения из промыслов Урала золота». В итоге почти полугодовой командировки молодой чиновник раскрыл тайные схемы хищения и реализации украденного драгоценного металла, за что был награжден двумястами рублями  золотом. Однако вскоре произошел случай, который положил конец его успешной карьере. 
Все произошло в новогодний вечер 1831 года, когда Колокольцов рассказал приятелю, титулярному советнику Карпову, о невежестве своего непосредственного начальника - советника казенной палаты Потапова. Разговор между друзьями состоялся в доме отпущенника (бывшего крепостного крестьянина) Ефтея Сапожникова. Что там делали уфимские чиновники вечером 31 декабря? По-видимому, дом являлся чем-то вроде корчмы, то есть местом незаконной реализации крепких напитков. Об этом говорит и присутствие многочисленных свидетелей, которые не имели никакого отношения к двум чиновникам. Колокольцов жаловался Карпову, что Потапов не знает «канцелярского порядка», из-за чего ему приходится переделывать финансовые документы с целью «извлечь из сочинений своего начальника смысл». Титулярный советник Федор Федорович Потапов, будучи всего на три года старше Колокольцова, происходил из обер-офицерских детей. В отличие от местных уроженцев (Колокольцова и Карпова), Потапов – чиновник из Санкт-Петербурга. За 15 лет службы он с большим трудом достиг должности секретаря уездного суда. Однако в 1810 году перешел с гражданской службы на военную, поступив  прапорщиком в Новгородское земское ополчение. В 1812 году участвовал в сражениях с французами под Полоцком и Данцигом, получил чин прапорщика и был награжден орденом Святой Анны второй степени. При возвращении на гражданскую службу офицерский чин был конвертирован в чин коллежского регистратора, что позволило получить личное дворянство.
Вместе с тем банальное обсуждение своего начальства мелкими чиновниками не имело бы таких последствий, если бы в разговор не вмешался уфимский мещанин Андрей Стариков. В ответ на сетования Колокольцова Стариков безапелляционно заявил, что «…установленной над ними властью мы обязаны без малейшего ропота подчиняться, и если бы велел и в море идти или другое, что сделать важное, то мы обязаны повиноваться государю императору». Таким образом, Стариков приравнял титулярного советника к императору. Однако в споре, который отнюдь нельзя назвать трезвым, Колокольцов не обратил внимания на подобную вопиющую подмену. Тем же утром Стариков написал донос на Колокольцова, обвинив его в государственной измене. В своем доносе Стариков так передал реакцию Колокольцова на его слова: «Колокольцов от сего пришел в азартность и сказал мне, что государь император много издает неосновательных узаконений, и что повиноваться им решительно нельзя, и что со своими участниками государя императора сменят». Стариков в свою очередь спросил Колокольцова: «…кто же может сменить помазанника, когда им управляет сам Бог?» Колокольцов, услышав «таковые слова, решительно сказал, что он и единомышленники его соберут и сменят царя непременно». 
Уже на следующий день 1 января 1832 года Колокольцов был взят под стражу. После этого начинаются довольно странные с точки зрения следствия действия властей. После ареста задержанному дали возможность неоднократно видеться с братом и знакомыми, он вел активную  переписку с друзьями. Обыск на дому последовал только спустя 14 часов после ареста, после того, как Колокольцов «имел секретные разговоры» с родственниками. Очевидно, что уфимские власти делали все возможное, чтобы предоставить возможность подготовиться к следствию и скрыть улики, если таковые были. 
С другой стороны, Андрей Стариков подвергся допросу, который дал весьма любопытные сведения. Оказалось, что сам доносчик «…поведения непостоянного, не занимается промышленностью, и живет у разных людей, обращается нередко в пьянстве в развратном виде, едва ли уплачивает государственные подати, занимается сочинением возмутительных просьб, находился под судом за сочинение крестьянам помещицы Мармышевой противозаконной просьбы в 1826 году, по которому содержался в тюремном замке под стражей. Ныне судится за сочинение удельным крестьянам села Красного Яра ябеднических просьб и за блудодеяние с штаб-капитаншей Аленой Сокуровой и намерение ее лишить мужа ее живота. Кроме того, привлечен к суду за битие мещанского старосты Богданова, в написании неблагородных слов, относящихся до мещанского сообщества».  
Материалы допросов были переданы уфимскому жандармскому штаб-ротмистру Чиляеву, который дополнил дело любопытными фактами. Выяснилось, что в памятную ночь 31 декабря «Стариков сам начал разговор вообще о политике Европы и о нынешнем возмущении в Польше, как будто желая завлечь Колокольцова в сии суждения». К тому же, отмечает Чиляев: «Стариков есть один из бездельников, кои за гроши или за рюмку водки в состоянии продать совесть». Он неоднократно сидел по тюрьмам за свои проказы и известен всему городу как ябедник и большой негодяй. Чиляев прямо указывает на провокационный характер вопросов Старикова: «…спросил Колокольцова, согласился ли он бы упасть или спрыгнуть с Ивановской колокольни, если царь бы повелел броситься?». Колокольцов, разгоряченный вином, прямодушно ответил: «…если бы и настояние его продолжено было, то он, Колокольцов, и все те принуждены были к тому, что с сообщниками собрались и царя сменили». Данные слова, произнесенные в обществе трех свидетелей, не могли быть проигнорированы властями. Вместе с тем военный губернатор Сухтелен попытался по возможности смягчить наказание, указав на то, что «…поведение Колокольцова, хотя и не совсем благонадежное (в отношении употребления горячительных напитков), но вообще не было до сего порочным, он в палате занимался прилежно своей обязанностью, дело содержит в порядке, в других неблагонадежностях не бывал. Он совместно с братом своим служит опорой престарелой матери своей, и до сих пор в разысканиях никакие доводы не открываются к изобличению его в связи в какими-либо злоумышлениями». 
В итоге было предложено сослать Колокольцова в Тобольскую губернию под надзор полиции. Фактически его переводили в Сибирь на ту же должность, которую занимал в Уфе. Однако начальник третьего отделения посчитал такое решение дела излишне мягким. В результате тот был приговорен уездным судом к лишению всех чинов и отправке в военную службу на Кавказ, где вскоре погиб. Стариков же был наказан плетьми и помещен под полицейский надзор.
Для историка XIX века это следственное дело и суд весьма симптоматичны. Интересны здесь все действующие лица. После либеральных реформ и движения декабристов начинается эпоха охранительного сдерживания любых либеральных проявлений. Николаевская система управления обществом с самого начала демонстрирует неспособность принимать в расчет здравый смысл. По существу, власть жертвует им в угоду лояльности и стабильности. В чем состояла вина Колокольцова? Все его протестное настроение сводилось к объективной критике служебной несостоятельности начальника. Однако в обстановке параноидального страха властей перед любой оппозицией всегда находились добровольные провокаторы с самыми низменными целями. Это обстоятельство репрессивный николаевский режим не учитывал. В результате такие вполне здравомыслящие люди, как Сухтелен и Чиляев, были вынуждены следовать букве закона, несмотря на полное понимание ими бессмысленности подобных преследований.

Булат АЗНАБАЕВ








НАШ ПОДПИСЧИК - ВСЯ СТРАНА

Сообщите об этом своим иногородним друзьям и знакомым.

Подробнее...






ИНФОРМЕРЫ

Городская среда Ufaved.info

Онлайн подписка


Хоккейный клуб Салават ёлаев

сайт администрации г. ”фы



Телекомпания "Вся Уфа

Газета Казанские ведомости



яндекс.метрика


Все права на сайт принадлежат:
МБУ Уфа-Ведомости


Facebook





Золотой гонг