ГЛАВНАЯ
О ЖУРНАЛЕ
АРХИВ НОМЕРОВ
РЕКЛАМА В ЖУРНАЛЕ
КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ГОСТЕВАЯ КНИГА

СОБЫТИЕ МЕСЯЦА

«Башнефть» - надежный актив
В  Москве в рамках XI Инвестиционного форума ВТБ Капитал «Россия зовёт!» сост...

Долгожданные ключи
Глава Башкортостана Радий Хабиров провел очередное совещание в формате «Строй...

Старт Восточному
20  января стартуют строительно-монтажные работы на  Восточном выезде. Про...

Елки позитива
В  преддверии Нового года в Уфе установили 19 праздничных елок, в том числе тр...

Вдоль по Трактовой
В  Уфе булыжная мостовая XVIII века по улице Трактовой получила статус объекта ...

Ждем Деда Мороза
20  декабря в ГКЗ «Башкортостан» состоится главная новогодняя елка. 
...

В гримерке Нуреева
Балетные туфли, репетиционная одежда, халат, палантин. В московском театре «Гел...

Под охраной государства
В  перечень объектов культурного наследия внесены старинные особняки в исто...

Вьетнамские гастроли
Государственный академический ансамбль народного танца им. Файзи Гаскарова га...

Победа принесла «золото»
Семен Елистратов завоевал третью золотую медаль Кубка мира в Канаде.



     №12 (217)
     Декабрь 2019 г.




РУБРИКАТОР ПО АРХИВУ:

ОФИЦИАЛЬНО

НА КОНТРОЛЕ У МЭРА

КОЛОНКА РЕДАКТОРА

НЕКОПЕЕЧНОЕ ДЕЛО

НАШ НА ВСЕ 100

100-летие Республики

Золотой курай

ЛЕГЕНДЫ УФЫ

СОБЫТИЕ МЕСЯЦА

СТОЛИЧНЫЙ ПАРЛАМЕНТ

СТОЛИЧНЫЙ ПОЧЕРК

АВГУСТОВСКИЙ ПЕДСОВЕТ

РЕПОРТАЖ В НОМЕР

ДЕЛОВОЙ РАЗГОВОР

КУЛЬТПОХОД

ЗНАЙ НАШИХ!

НЕЖНЫЙ ВОЗРАСТ

КАБИНЕТ

ARTEFAKTUS

ПЕРСОНА

ЧЕРНИЛЬНИЦА

ЧЕРНЫЙ ЯЩИК

МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ

УФИМСКИЙ ХАРАКТЕР

РОДОСЛОВНАЯ УФЫ

СВЕЖО ПРЕДАНИЕ

ВРЕМЯ ЛИДЕРА

БОЛЕВАЯ ТОЧКА

ЭТНОПОИСК

ГОРОДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

ПО РОДНОЙ СЛОБОДЕ

ДЕЛОВОЙ РАЗГОВОР

К барьеру!

НЕКОПЕЕЧНОЕ ДЕЛО

Спорт

Наша акция

Благое дело

ТЕНДЕНЦИИ

ЗА И ПРОТИВ

Облик города

СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ

СРЕДА ОБИТАНИЯ

ДАТЫ

МЕДСОВЕТ

ИННОВАЦИИ

ВИЗИТЫ

ГОРОДСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ

ФОТОРЕПОРТАЖ

ЧИН ПО ЧИНУ

Коренные уфимцы

ГЛАС НАРОДА

IT-ЭКСПЕРТ

КУЛЬТУРТРЕГЕР

Наши герои

Музеи уфы

Семейный альбом

ЗА ЧАШКОЙ ЧАЯ

Лицо Уфы








РУБРИКА "РОДОСЛОВНАЯ УФЫ"

Человек, который построил Уфу


Уфа и уфимцы. Кто они? С особой гордостью и уверенностью рассуждают о родном городе коренные уфимцы, полагая, что имеют на это особое право - по одному факту рождения в этом некогда малоизвестном на просторах Российской империи, а потом и СССР городе. Даже будучи столицей БАССР, Уфа долгие годы оставалась глубокой провинцией: в грандиозных планах советской страны ей отводилась весьма скромная роль по сравнению с другими поволжскими, уральскими, сибирскими городами. На картах СССР есть Казань, Куйбышев, Свердловск, а Уфы нет. Так уж сложилось в новейшей истории.
 Но случилась трагедия Великой Отечественной войны, обернувшаяся для всех советских людей страшным горем и бедой. Но вместе с тем открывшая для Уфы новые возможности: она стала городом-партизаном, поставлявшим на фронт все самое необходимое - от горючего до моторов истребителей, включая продовольствие и людские ресурсы. Сама же Уфа, приютив тысячи эвакуированных из центральных регионов страны, неожиданно многократно обогатилась: город наводнили интеллектуалы из самых разных сфер науки, медицины, культуры, производства. Говоря нынешним языком, произошел ребрендинг: Уфа, приобретя невиданные прежде инвестиции в лице уникальных специалистов, повысила свое айкью на несколько порядков. И сделали это не какие-то зарубежные инвесторы, а великие советские люди. Каким и был Леонид Балабан, построивший, по сути дела, наш город, а потому ставший ему родным, но почему-то огромный вклад этого человека замалчивался долгие десятилетия, а все обращения инициативных групп, настаивающих на присвоении имени Леонида Балабана одной из уфимских улиц, действия так и не возымели... 


Читая Гоголя и Битова
 Родословная Леонида (Аншеля) Львовича Балабана восходит к доблестному предку - куренному атаману Балабану, отличившемуся в борьбе с турками, литовцами, поляками - что образно описал Гоголь в знаменитом произведении «Тарас Бульба». В свои последние минуты атаман говорит: «Сдается мне, паны-браты, умираю хорошею смертью: семерых изрубил, девятерых копьем исколол, истоптал конем вдоволь, а уж не припомню, скольких достал пулею. Пусть же цветет вечно Русская земля!»
 …А вот его потомку - молодому талантливому инженеру, выпускнику Харьковского автодорожного института Леониду Балабану - воевать не довелось: дали бронь - такие специалисты в тылу нужны, заявили в военкомате, и направили в Омск со спецзаданием. Он прибыл в сибирскую тайгу вместе с женой Верой, маленькой дочкой Людмилой, со своими достаточно крепкими еще родителями и двумя сестренками - на Украине уже вовсю хозяйничали немцы. Его отец Лев Петрович, в прошлом архитектор Львова, быстро нашел себе работу и в Омске - большую семью надо было кормить! А прибывшему по приказу Москвы инженеру Леониду Балабану было предписано: вырубив лес (неведомо какими силами?!), за месяц построить аэродром для приема военных самолетов. Местные власти только разводили руками - мол, это невозможно, помочь некем, мужчины все на фронте - остались лишь женщины да малые дети. Решение у Балабана созрело ночью, а утром он изложил его секретарю Омского обкома: выход один - привлечь к работам заключенных из близлежащего лагеря. Так и поступили. 
Через месяц принимать важнейший объект из Москвы прибыл нарком вооружений СССР Дмитрий Федорович Устинов. Он обошел аэродром, остался доволен качеством исполнения, а потом обратился к секретарю:
- А теперь честно мне скажите, за сколько времени построили?
- За месяц, товарищ Устинов.
- Не верю! - эмоционально отреагировал обычно выдержанный нарком. Он подошел к Балабану:
- Вы ведь руководили стройкой, товарищ Балабан? Вот и расскажите, как все было, сколько месяцев ушло?
- Месяц, товарищ Устинов, - подтвердил инженер.
Тогда Устинов обнял его со словами:
- Леня, теперь ты мой друг, можешь рассчитывать на поддержку. А потом добавил, обращаясь уже к своему помощнику: 
- Орден Красной звезды товарищу Балабану…
…Эту историю Леонид Львович рассказал спустя годы своему сыну Олегу - Алику, как любил называть его отец, а за ним и все остальные в семье. Много потрясающих фактов узнал сын от отца, но говорит о них Олег Леонидович очень бережно, словно боясь потревожить святую память о своем легендарном отце. 
Еще в студенческие годы Леня вместе с однокашником изобрели аттракцион-пушку, которую увидели миллионы советских людей в фильме «Цирк». Ее установили в центральном парке Харькова, и любой взрослый посетитель, купив билет за 5 копеек, мог получить удовольствие и выброс адреналина. Но нашлись смельчаки-подростки, пробравшиеся к аттракциону ночью. Не зная, что для безопасности используется специальная капсула, мальчишки затолкали одного дружка в пушку и нажали рычаг. Паренек погиб. Наутро начались разборки. Одному трусливому начальнику пришла идея крайним сделать изобретателя-студента. Балабана тотчас доставили в милицию. Но нашелся справедливый майор: «Причем здесь инженер?! Директора и охранника парка надо судить за ненадлежащее использование аттракциона, а не изобретателя». Балабана отпустили. Этот урок он запомнил на всю жизнь и сам всегда старался помогать и выручать людей из самых сложных ситуаций. А сын хранит обветшалую копию оправдательного приговора от 7- 8 июня 1940 года Верховного суда СССР.
 Тем временем студент Леонид Балабан успешно окончил институт и стремительно продвигался по службе: его постоянно бросали на прорыв - туда, где надо проявить смекалку и изобретательность. Он был лично знаком со Станиславом Косиором, секретарем компартии и Власом Чубарем, наркомом Украины, оба видели в молодом грамотном инженере перспективного руководителя. А перед самой войной в феврале 1939 года Косиора и Чубаря арестовали и расстреляли как врагов народа. Вот и не по годам мудрая жена Балабана Вера как-то завела с ним серьезный разговор:
- Леня, я за тебя боюсь, ты слишком быстро идешь наверх - это опасно. Притормози! Вера Степановна (в девичестве Малютина) знала, о чем говорит: ее деду, потомственному дворянину Роману Малютину, владевшему огромными землями на Волыни и кормившему чуть ли не всю Украину, пришлось все разом бросить и бежать от большевиков. Он скрылся в глухой деревне, где и доживал в нищете последние годы. А его сын Степан, служивший начальником телеграфа Харькова, сгодился новой власти: его оставили на службе, поскольку ремесло связи требовало специальных знаний, и заменить Степана Романовича было некем. А в 41-м его свалил рак, верная жена Александра Васильевна оставалась с ним до последней минуты. Скончался Степан в августе, когда в Харькове уже хозяйничали немцы. Александра Васильевна похоронила его в платяном шкафу и ночью стала пробираться к своим. Пережив всех своих троих детей и зятя, она осталась в душе верующим человеком и тогда, в молодости, благодарила бога, что смогла добраться к дочери в Омск. Накануне Победы, в один день Александре Васильевне пришли сразу две похоронки на сыновей: на танкиста Николая и летчика Юрия. Проплакав всю ночь, она сказала тогда зятю: «Леня, теперь ты мой единственный сын». 
В 46-м поступил новый приказ - товарищу Балабану срочно прибыть в Уфу для укрепления оборонного строительного треста, подчинявшегося напрямую министерству авиационной промышленности. Трест этот был создан по приказу Сталина еще перед войной - в 1932 году, одновременно с моторостроительным и нефтеперерабатывающими заводами. Из-за этих засекреченных предприятий Уфа никак и не обозначалась на советских картах, хотя немцы и американцы, конечно же, прекрасно знали, где, что и кем строится и как функционирует. Возглавляли этот строительный трест в разные годы разные люди. А пресловутая секретность обернулась тем, что именно по этому предприятию сегодня нет систематизированной информации, не издано ни одной книги и буклета к юбилейным датам и даже в республиканских архивах нет документов. 
Итак, мы по крупицам восстанавливаем события тех первых лет, когда Леонид Балабан в 1946 году прибыл в Уфу для укрепления того самого оборонного треста. После войны руководство страны посчитало нецелесообразным возвращать эвакуированные предприятия на прежние места - большинство из 40 спешно переброшенных в Уфу заводов и фабрик из Москвы, Ленинграда, Харькова, Одессы, Рыбинска и других городов так здесь и осталось. Но теперь необходимо было взамен времянок возводить для них производственные корпуса. Оборонный трест возглавлял тогда Петр Андреевич Рудаков, а Балабан стал его заместителем. 
Первым делом Леониду Львовичу поручили строительство новых корпусов Уфимского моторостроительного завода. Кроме двигателей для истребителей заводчанам предстояло освоить и выпуск автомобильных моторов. С директором УМЗ Михаилом Фериным они стали не только единомышленниками по делу, но большими друзьями на всю жизнь. Балабана, как и Ферина, часто вызывали в Москву либо председатель Совмина Алексей Косыгин, либо министр авиапрома Петр Дементьев, разговор у них был по-товарищески конкретный:
- Леня, надо сделать срочно! 
И назывались невероятные для любого другого руководителя сроки. Леонид Львович изощрялся и находил-таки решение. Обычно возникало две загвоздки: нехватка денег и специалистов. Финансы он наловчился выбивать в Москве в главках, а за материалами и комплектующими «мотался» сам по всей стране. Редких спецов выманивал из других больших городов. На масштабные заводские стройки рабочих постоянно не хватало. И тогда Балабан предложил, как и в Омске, привлечь к работе заключенных из располагавшегося неподалеку 5-го лагеря (где, кстати, отбывала срок легендарная певица Русланова). На балабановских стройках трудились и пленные немцы, построившие не только многие заводские корпуса, но и кинотеатры «Победа», «Родина», а также жилые кварталы Черниковки - от дворца Орджоникидзе до ДК «Моторостроитель», красавица улица Первомайская - дело рук их и Балабана. Всем известно, что немцы умели добросовестно исполнять порученное дело: даже голодая, они не стремились гнать норму выработки в ущерб качеству. Балабан их жалел, но виду не подавал, был строг и требователен. Сострадание и готовность в любую минуту прийти на помощь - одно из главных качеств Балабана, утверждают знавшие его сослуживцы. Для него никогда не существовало табеля о рангах: людей ценил только за их деловые и человеческие черты характера, знал поименно сотни простых монтажников, штукатуров, маляров.
- Как у тебя, Танзиля, младший, нынче в школу пошел? А старшему купила велосипед? - удивлял он работяг феноменальной памятью и искренним вниманием. Доставал дефицитные лекарства, устраивал на учебу, выбивал квартиры и общежития. 
Приехал как-то в Уфу из Свердловска командированный инженер Олег Фледербахер для монтажа производственных лифтов - своих наладчиков в Уфе не было. Балабан пригласил его в кабинет, стал расспрашивать, как и где устроился. Спросил и о национальности, фамилия ведь необычная. Олег Иосифович, в ту пору выпускник Политеха, рассказал о себе: мама - русская, а отца - австрийца, прибывшего в 20-е годы по приглашению советского правительства поднимать заводы на Урале, в 37-м репрессировали и расстреляли, мать одна подняла четверых ребятишек. Балабан испытующе взглянул на Олега и предложил остаться в Уфе, помог с жильем, потом постоянно держал его в поле зрения - так в нашем городе появился свой строительный участок по монтажу производственных и гражданских лифтов, в чем республика крайне нуждалась.
Наиль Миргасимович Кунафин пришел на работу в Третий трест в 1958 году после окончания строительного техникума в Октябрьском, в разных должностях он трудился там больше 40 лет. А принимал его Леонид Львович Балабан: расспросил в подробностях про родителей, семью и потом при встречах непременно интересовался делами и здоровьем домочадцев. Кунафину довелось под руководством Балабана строить кирпичные заводы в Шакше, корпуса Агрегатного и завода аппаратуры связи, фанерный комбинат в Нижегородке, «сталинские» дома в начале проспекта Октября. Запомнил он много ярких моментов, связанных с легендарным управляющим. Пытаясь покончить с нехваткой рабочих на стройке, Леонид Львович взялся за расширение площадей ГПТУ-8, подведомственного тресту. Двухэтажное здание на Чернышевского, 47 по замыслу Балабана должно было превратиться в четырехэтажное и прирасти также и по периметру. Директор училища Данкевич сразу заявил, что в поставленные сроки им не уложиться. Поэтому Леонид Львович ставку сделал на молодого мастера Наиля и потребовал перво-наперво разобрать за два дня старую толстенную стену, дал на эти цели дефицитный компрессор. Но пэтэушники под руководством Данкевича работали размеренно, с перерывом на обед, а Балабан наведывался или рано с утра, или поздно вечером - на объекте никого. 
- Брошу я вас, ребята, не хотите - не делайте. Я не могу столько времени с вами возиться, - расстраивался Балабан.
- Так мы без вас тогда ничего не построим, - возразил Данкевич.
- Тогда действуйте! - призвал всех управляющий.
Стали работать в две смены и к 1 сентября все успели - расширили прием в ГПТУ втрое.
Потом Кунафин в том же авральном режиме сносил старые стены кинотеатра «Октябрь» и строил гостиницу «Агидель» на Ленина. И каждый раз на объект в 6-7 утра являлся Балабан и тормошил работяг в бытовке. Вечерний объезд строек он завершал в 10-11 вечера. 
Юрий Яковлевич Бобылев вспоминает свою историю: к ним в Ростовский политехнический институт на распределение явились двое руководителей из Башкирии и предложили 54 выпускникам, в том числе и ему с супругой Ларисой, поехать в Уфу. Так в 1960 году они оказались в нашем городе в распоряжении Третьего строительного треста. Прямо с железнодорожного вокзала отправились на трамвае до стадиона Гастелло, где тогда располагался трест. Зашли прямиком в приемную управляющего Балабана. К их большому удивлению, Леонид Львович принял их по-родственному, посадил в служебную «Волгу» и повез через весь город в ашхану на Ленина, рассказывая о достопримечательностях Уфы: вот, мол, легендарный УМЗ, а вот завод «Геофизприбор», «Гидравлика», Госцирк, фирма «Мир», Сельхозинститут, заводы «Прогресс», «Агрегатный», Башдрамтеатр, Башгосуниверситет, Телецентр - все это наш трест строит, даже о не построенных еще объектах Балабан с уверенностью говорил - здесь будет. Глаза у молодоженов загорелись. Потом с аппетитом принялись за обед: Балабан и здесь их решил удивить, заказав все национальные блюда, указанные в меню - от бишбармака до беляшей, а на десерт еще и чай с чак-чаком и башкирским медом. А потом отвез молодых в общежитие треста на улице Вишерской, где их ждала просторная комната со всеми удобствами. «Недельку отдохните, осмотритесь на новом месте, а уж потом за работу!» - попрощался с ними Балабан. Как можно было после такого приема не влюбиться в управляющего?! Однако долго отдыхать не пришлось. Через день срочно вызвали на стройку в УМЗ, где произошло обрушение металло-железобетонных ферм. Четверым молодым специалистам, прибывшим из Ростова, поручили разобраться в причинах и дать свои предложения по восстановлению. Молодежь не осрамилась: московские эксперты Гипроавиапрома одобрили их выводы и алгоритм дальнейших действий. А Балабан отметил: «Рад, что не ошибся в вас». С его благословения Бобылевы навсегда обосновались в Уфе. А Леонид Львович видел Бобылева своим преемником. 
Юрий Яковлевич с гордостью вспоминает, как впервые именно в их тресте, по инициативе и поддержке Балабана, внедрялись НОТ (научная организация труда), хозрасчет, упрочняющие химдобавки в растворы и жетоны, пакетная перевозка кирпичей, сваи при возведении жилья, новые каркасы промобъектов. Из Уфы Третий трест зашагал по республике, возводя объекты в Карламане, Кармаскалах, Архангельском, Нуримановском, Кушнаренковском, Уфимском районах и даже в Зауралье. Постепенно в приоритет вошли не только промышленные стройки, но и жилье - его ежегодно возводили до 80 тыс. кв. метров. 
Николай Иванович Карев под началом Балабана как раз и возводил свой первый дом на улице Цюрупа, 85. Он вспоминает, как пришел устраиваться в Третий трест и оказался в кабинете самого Балабана. 
- Где хотите работать? - спросил его Леонид Львович.
- Направьте меня к непьющему начальнику, - попросил Карев.
Балабан одобрительно улыбнулся и отправил молодого инженера в СУ-4, которое возглавлял тогда Александр Ажнакин. Фронт работы определили сходу: вот тебе коробка дома, где еще нет тепла, но к 31 декабря надо его подвести, завершить отделку и дом сдать. На календаре - 9 декабря. Карев подумал, что его разыгрывают, но то был не розыгрыш, а приказ самого Балабана. Пришлось в подъездах использовать тепловую пушку для обогрева, а в комнатах - газовые баллоны. Леонид Львович сам приезжал и проверял, как справляется с задачами молодой мастер Карев. К Новому году дом сдали - так Карев прошел боевое крещение у Балабана и вошел в негласный круг доверенных лиц. Именно Карева предложил Леонид Львович избрать освобожденным председателем профкома - и с этого момента они стали общаться не столько по строительным вопросам, сколько по мотоспортивным. Сам же Леонид Львович к тому времени вышел на пенсию и посвятил всю оставшуюся жизнь высоким скоростям на колесах.

Бала-Бала-Балабан…
 И здесь самое время заглянуть в книгу Андрея Битова «Колеса», где он захватывающе рассказывает о таком уникальном феномене Уфы, как мотоспорт. Почему именно Уфа, а не какой-то другой город - скажем, та же Москва или Ленинград, где мотоспорт тоже был в чести?! Ответ приходит сам собой: потому ни в одном другом городе не было Леонида Балабана, с юности влюбленного в мотогонки и потом на протяжении всей своей жизни сумевшего влюбить в этот спорт тысячи гонщиков и миллионы зрителей по всему миру. 
Как только в 1946 году Балабана перекинули в Уфу поднимать оборонку, параллельно он начал развивать и мотоспорт, приверженцем которого оставался всю жизнь. Еще до войны он гонял с друзьями в Одессе и Харькове на мотоцикле, практически с нуля сам собирал чудо-машину, подгоняя разные детали и улучшая возможности. А в Уфе заметил, что здесь гонками тоже увлекаются. Очень быстро вокруг Балабана сформировался свой сначала негласный автоклуб из числа строителей и шоферов Третьего треста. Прежде чем создать свою тренировочную базу, Балабан с единомышленниками гоняли по черниковским и уфимским оврагам, устраивали неформальные гонки за городом. А когда в 1957 году Башкирский Обком партии возглавил Зия Нуриев, Леонид Балабан нашел в его лице друга и соратника не только по строительству, но и по мотоспорту. 
Иностранное слово «спидвей» пришло в СССР лишь в 1958 году - 10 июня заслуженный тренер СССР Владимир Карнеев организовал в Москве первые гонки по гаревой дорожке. А уже в 1959 году нашему Балабану удалось провести на стадионе «Динамо» первый чемпионат СССР по гаревой дорожке, куда съехались гонщики не только из Москвы, Ленинграда, но и чехи, поляки, немцы, традиционно преуспевающие в спидвее. Это событие стало сенсацией для всей страны и новой точкой отсчета в истории Уфы - о нашем городе заговорили с уважением. А известный тогда еще журналист Андрей Битов решил разгадать феномен взлета мотогонок именно в Уфе и прибыл сюда, прихватив огромный тулуп, полагая, что без него на Урале не выжить.
Первым чемпионом СССР как раз стал уфимец Фарит Шайнуров. А Владимира Карнеева и Леонида Балабана справедливо окрестили отцами советского спидвея. С той лишь разницей, что Карнеев четырежды пытался открыть в Москве мототреки, но каждый раз они после гонок закрывались навсегда. А Балабан добился того, что мотогонки в Уфе проходили на стадионе «Труд» - и на эту базу никто не покушался. Мало того, вернувшись с чемпионата мира, где участвовал как главный международный судья, написал развернутый аналитический отчет, в котором указал все слабые звенья советского спидвея. Он тогда предложил на базе ОКБ при УМЗ наладить выпуск гоночных мотоциклов. Через 3 года опытные образцы двигателя «Уфа-500» успешно прошли испытания, но запустить их в серию все же не удалось. Наши гонщики во главе с Балабаном по-прежнему взращивали своих кулибиных и с их помощью готовили машины к гонкам. 
И когда Андрею Битову все же удалось попасть к Балабану, то большую часть времени из-за постоянных совещаний журналисту пришлось провести в комнате отдыха управляющего, листая фотоальбомы с мотогонок. Долгожданная беседа все же состоялась, но Балабан стал рассказывать не о себе и заслугах, а о волновавших его проблемах. Он вытащил из ящика рабочего стола мотоциклетный шип со словами: «Это титан. Его по специальному заказу и чертежам точить надо, это шип. Каждый шип - три пятьдесят. Оснастить одну машину - сто пятьдесят рублей!»
Заботился Леонид Львович и об юниорской школе: постоянно организовывал гонки в Стерлитамаке, Салавате, Октябрьском, Нефтекамске, Мелеузе, Белорецке, вовлекая в это движение не только строителей, но и совсем молодых ребят. Увидев как-то на гонках в Одессе потрясающую езду Леонида Дробязко, он переманил его в Уфу, где гонщик восхищал зрителей своим уникальным стартом на заднем колесе. Балабан еще в 1959 году стал главным арбитром международных гонок, а потом неоднократно назначался главным судьей чемпионатов Европы и мира. В 1963 году в Уфе прошли три этапа кубка ФИМ, а в 1970 году Леонид Балабан получил статус хронометриста ФИМ, что приравнивалось к судье международной категории. 
Команда уфимских чемпионов тоже крепчала: Игорь Плеханов - дважды вице-чемпион мира по гаревой дорожке, Габдрахман Кадыров - шестикратный чемпион мира, 3-кратный чемпион СССР, Борис Самородов - 9-кратный чемпион СССР, чемпион мира и Европы, Юрий Чекранов - 3-кратный чемпион РСФСР, чемпион СССР, Михаил Старостин - 5-кратный чемпион СССР, Фарит Шайнуров - 4-кратный чемпион СССР, Юрий Дудорин - 5-кратный чемпион СССР, Николай Чернов - 3-кратный чемпион СССР. И еще десятки имен мотогонщиков, прославлявших родную Уфу на соревнованиях самых высоких уровней. Но каждый из этих спортсменов непременно добавлял при своем восхождении к победам слова о любимом наставнике: «Без Балабана ничего бы не получилось!»
Нагимзян Нигматзянович Гаеткулов, работавший долгие годы под руководством Балабана - сначала начальником СУ в составе Третьего треста, а потом председателем постройкома, считает, что в основе успеха и в строительных делах, и в мотоспорте лежали лидерские качества Балабана. Он запомнил, как после триумфального выступления на чемпионате мира команда уфимских гонщиков возвращалась домой из Москвы на поезде. Гонщиков сопровождали Балабан и Гаеткулов. В Уфе чемпионов готовились встретить с оркестром и цветами. Только вот с билетами на фирменный поезд Москва-Уфа вышла осечка: на всех плацкартных билетов не хватило, купили места-боковушки. Гонщики возмутились: вот, мол, тебе и встреча с оркестром.
- Не переживайте, на боковушках поедут Балабан и Гаеткулов, - спокойно заявил Леонид Львович. И все сразу примолкли и засмущались. Но ехать на боковушках никому не пришлось: проводники поезда нашли-таки достойные места для всех. А команда получила еще один урок жизненных ценностей от Балабана. 
…Андрей Битов в погоне за «секретом удачи» уфимских мотогонщиков долго искал его на автобазах, где ремонтировались и готовились к заездам мотоциклы, среди увлеченных тренеров и наставников, на зрительских трибунах среди болельщиков… А нашел его, лишь приглядевшись к рабочему графику и манере общения с людьми управляющего Третьим трестом и по совместительству «отцом советского спидвея» Леонидом Балабаном, у которого никогда не было свободных минут для долгих бесед и мечтаний, он всегда куда-то бежал, спешил, чтобы продвинуть очередной проект, запустить объект, пробить лимиты, достать дефицитные материалы, но при этом главным достоянием жизни оставался для него простой человек - строитель, гонщик, работяга. 
«Он сгорел на работе», - склонив голову, говорили на прощании с Леонидом Львовичем 13 ноября 1979 года его друзья и сослуживцы. 
Да, видимо, и вправду сгорел. Но ведь как ярко горел и освещал путь другим все свои 70 лет.

Галина ИШМУХАМЕТОВА








НАШ ПОДПИСЧИК - ВСЯ СТРАНА

Сообщите об этом своим иногородним друзьям и знакомым.

Подробнее...






ИНФОРМЕРЫ

Ufaved.info
Онлайн подписка


Хоккейный клуб Салават ёлаев

сайт администрации г. ”фы



Телекомпания "Вся Уфа

Газета Казанские ведомости



яндекс.метрика


Все права на сайт принадлежат:
МБУ Уфа-Ведомости


Facebook





Золотой гонг