ГЛАВНАЯ
О ЖУРНАЛЕ
АРХИВ НОМЕРОВ
РЕКЛАМА В ЖУРНАЛЕ
КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
ГОСТЕВАЯ КНИГА

СОБЫТИЕ МЕСЯЦА

Педсовет в подарок детям
11 августа в Иглинском и Нуримановском районах будет проходить главное педагогиче...

Столица мирового биатлона
С 5 по 10 сентября в Уфе будет проходить чемпионат мира по летнему биатлону. Свое уч...

Средний башкирский малыш
По количеству новорожденных Башкортостан опережает все регионы Приволжского фед...

Пригласим соседей на кино
В ноябре в Уфе пройдет межрегиональный телевизионный фестиваль "Земля и Люди". В к...

"Башкирские" монеты
В первой половине следующего года в России появятся "башкирские" монеты. Банк Росс...

Троллейбусы на старте
Всероссийский конкурс водителей троллейбусов, проходивший в Уфе, собрал 42 участн...

Огонь, вода и чудо-пыль
Пять пожарных машин вернулись в отряд государственной противопожарной службы №22...

Поликлиника подрастет
В микрорайоне Сипайлово идет строительство филиала детской поликлиники №5. Площа...

Детский кастинг
Детский юмористический киножурнал "Ералаш-ленд" представил в ДК РТИ новую премьер...

Школа имени Мустая
В микрорайоне "Южный" к новому учебному году откроется школа. Она еще не достроена,...

Виват, Король!
21 июля Уфимская специальная (коррекционная) школа-интернат I вида встречала много...

Первая скрипка
Испанский фольклорный коллектив "Агва", побывавший в Уфе с концертом, был покорен ...

Картинг по-кадыровски
На стадионе "Строитель" открылся картодром. Инициатором создания площадки для кар...

Концерт в соборе
Заслуженный артист РБ Владислав Муртазин готовится к поездке в Швейцарию. 6 авгус...

Земля требует рук
Завершилась Всероссийская сельскохозяйственная перепись (ВСХП). А уже с середины ...

Дань композитору
В Театральном сквере Уфы рядом с Башкирским государственным театром оперы и бале...

Политику побоку
Телекомпания ТНТ выкупила у прежнего владельца уфимскую станцию ТНТ, теперь в эфи...

Привет из космоса

Представители Российского центра подготовки космонавтов им. Ю.Гагарина осмотре...

A PROPOS
Между прочим
100 лет назад, в августе 1906 года, группа боевиков во главе с Иваном Ка...





     №8 (57)
     август 2006 г.




РУБРИКАТОР ПО АРХИВУ:

БУДНИ МЭРА

НЕКОПЕЕЧНОЕ ДЕЛО

ДНЕВНИК ГЛАВЫ

ЛЕГЕНДЫ УФЫ

СОБЫТИЕ МЕСЯЦА

СТОЛИЧНЫЙ ПАРЛАМЕНТ

СТОЛИЧНЫЙ ПОЧЕРК

РЕПОРТАЖ В НОМЕР

ДЕЛОВОЙ РАЗГОВОР

ЗА ЧАШКОЙ ЧАЯ

КУЛЬТПОХОД

ЗНАЙ НАШИХ!

КАБИНЕТ

ARTEFAKTUS

ПЕРСОНА

ЧЕРНИЛЬНИЦА

ЧЕРНЫЙ ЯЩИК

УФИМСКИЙ ХАРАКТЕР

РОДОСЛОВНАЯ УФЫ

СВЕЖО ПРЕДАНИЕ

ВРЕМЯ ЛИДЕРА

БОЛЕВАЯ ТОЧКА

ЭТНОПОИСК

ГОРОДСКОЕ ХОЗЯЙСТВО

ПО РОДНОЙ СЛОБОДЕ

ДЕЛОВОЙ РАЗГОВОР

К барьеру!

НЕКОПЕЕЧНОЕ ДЕЛО

Наша акция

ТЕНДЕНЦИИ

ЗА И ПРОТИВ

СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТ

СРЕДА ОБИТАНИЯ

УЧИТЕЛЬ ГОДА

ГОРОДСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ

ФОТОРЕПОРТАЖ

ЧИН ПО ЧИНУ

Коренные уфимцы

ГЛАС НАРОДА

КОНКУРС «ЗОЛОТОЙ КУРАЙ»

IT-ЭКСПЕРТ

ГОД СЕМЬИ

КУЛЬТУРТРЕГЕР

Закулисье








РУБРИКА "РОДОСЛОВНАЯ УФЫ"

Картинки из моей жизни


Паренёк с улицы Будённого
Мой отец Мухамет Гариф Нуреев участвовал в Первой мировой войне. Вернувшись, женился и обосновался в Уфе. В 1918 году он купил большой деревянный дом 1906 года постройки на улице Сибирской №64 (ныне Мингажева, 76). Участок был огромным, одних яблонь в саду было полсотни, а ещё вишня, слива, малина, смородина. И чего только отец там не выращивал, одно время даже дыни ему удавались! Особенно много было яблок. Их сдавали на витаминный завод в обмен на сахарный песок.
Как было принято в те времена, работал один отец. Несколько лет, в том числе и в период НЭПа, он служил приказчиком в частных магазинах. Затем вошёл во вкус и открыл на Большой Успенской (ныне Коммунистическая) собственную галантерейно-продуктовую лавку. Но вскоре налоги стали значительно выше, и лавку отец бросил. А на наших воротах появилась вывеска: "Мастер зеркальных дел". Зеркала отец отливал в самой большой комнате, поэтому в нашем доме всегда было очень жарко. А ещё в сарае стоял большой токарный станок, на котором он вытачивал ножки для стульев и столов и украшения для трюмо. Всё это сильно мешало маме, да и за детей она боялась. Поэтому отец вновь стал торговцем: прямо в доме он открыл маленькую лавку, где продавал спички, соль, папиросы, хлеб, сахар, печенье и конфеты. Позже стал торговать и керосином.
Но дети росли, денег стало не хватать. И отец вновь "переквалифицировался" - стал разводить кроликов. И достиг в этом деле столь больших успехов, что позже смог работать кролиководом-инструктором. А ещё он завёл пчёл, и у нас всегда был мёд. Зато зимой по дому мы вынуждены были ходить едва ли не на цыпочках - в носках или мягкой обуви: в подполе зимовали пчёлы, и всякий шум мог нарушить их покой.
Мать вела домашнее хозяйство, воспитывала нас. Она хорошо стряпала, мы с превеликим удовольствием уплетали испечённые ею пироги, пирожки, сдобные булочки, плюшки и пышки. Маме помогала бабушка, которая даже не была нашей родственницей, но мы считали её своей. Бабушка читала Коран, держала уразу. Мне, шестилетнему, это казалось очень интересным, и я часто просил разбудить меня пораньше, чтобы позавтракать вместе с ней до восхода солнца. Позже, когда бабушка уже была женой муллы и жила в Бирске, я летом часто гостил у неё.
Моей обязанностью было каждое утро выводить корову на улицу, где она присоединялась к общему стаду, которое пастух выгонял за город. Сейчас на месте тогдашнего пастбища в Старой Уфе уже стоят большие дома. Родители рассказывали, что когда-то у них в хозяйстве была и лошадь, но её отняли белогвардейцы перед уходом из Уфы летом 1919 года. А в последний день того же, 19-го, появился на свет я, хотя отец и записал меня как родившегося в январе 1920-го.
На нашей улице (тогда она была Будённого), буквально в ста метрах от нас, находилась школа №13. Но почему-то моя старшая сестра училась в
1-й школе (позже №3), а в 1927 году, когда мне исполнилось 7 лет, отец устроил меня в татаро-башкирскую школу-семилетку №14 (позже ФЗС №17). Школа эта помещалась на улице Бекетовской (позже Социалистическая, с 2006 года - Мустая Карима) в двухэтажном кирпичном здании во дворе Хакимовской мечети. Минареты тогда ещё стояли во всей красе, снесли их в начале 1930-х. Что же касается названия улицы, то уже будучи взрослым я узнал, что Ирина Ивановна Бекетова была богатой помещицей, которая на свои деньги построила целую слободу для бедных погорельцев после пожара 1819 года.
Заведующим 14-й школой был Кашфи Гильмиярович Мустафин, представительный мужчина лет пятидесяти. Из первых лет особо мне запомнилась одна наша учительница - седоватые волосы, подстриженные коротко, как у мужчин, гимнастёрка-косоворотка, опоясанная ремнём. Очень строгая, при нарушении дисциплины она быстро усмиряла провинившегося линейкой, которая всегда лежала перед ней. В этой же школе учился и знаменитый впоследствии танцовщик Халяф Сафиуллин. Его карьера началась с того дня, как к нам приехала комиссия из Ленинграда для отбора учеников в балетную школу. Вот тогда-то он и попал в их число.
Первые два года мы писали арабскими буквами, книги тоже были с арабским шрифтом. В 1929-м перешли на латинский шрифт (в 1939-м его заменила кириллица). Тетрадей ещё не было, писали на старых книжках между строк. Зато в школе была своя кухня, и нас кормили горячим обедом. Однажды, когда я был дежурным, повар повёл меня в кладовую. Там он отрезал большой кусок масла, бросил его в сахар, помешал и подал мне. Было очень вкусно. В старших классах мы уже брали еду с собой. По пути в школу на углу Бекетовской и Успенской (в советское время в этом доме был овощной магазин) я покупал французскую булку за 6 копеек - таков был мой обед.
Частенько на школьной сцене ставились спектакли с участием учеников. Выступали мы и на центральной радиостудии города: читали стихи и рассказы, пели. Как же радовались родители, слыша нас дома по радио! По заведённому тогда порядку у нашей школы были подшефные деревни. В зимнее время оттуда за нами приезжали на санях. Хорошо откормленные лошади, громко фыркая, резво бежали через застывшие в зимнем сне леса, а мы, укрытые большими тулупами, завороженно смотрели на запорошенные снегом высоченные деревья. Выступали в клубе, программа была немудрёной: кто-то пел или читал стихи, другие заразительно танцевали. Для местных жителей такой самодеятельный концерт был настоящим праздником, и благодарные хозяева старались вкусно и сытно накормить нас. Часто выступали мы и в клубе работников швейной фабрики имени 8-го марта, располагавшемся рядом со школой - в здании бывшей Хакимовской мечети, к тому времени уже закрытой. Однажды нас даже пригласили в Уфимский театр оперы и балета для участия в массовых сценах спектакля о строительстве нового города - Сибая.

Детство 30-х
Зимой мы с двоюродным братом Габдуллой (он был моим ровесником) ходили на каток, много катались на лыжах: неподалёку от нашего дома - на Спасской улице (Новомостовой) был глубокий овраг с такими  крутыми склонами, что не каждый решался съехать. Ну а летом много времени проводили на Белой. Одним из наших компаньонов тогда был Григорий Салманов, будущий генерал-полковник. Ловили рыбу, в основном это была мелочь - бакля, но однажды попалась и щука. Переправа через реку тогда осуществлялась паромом, который буксировала моторная лодка. Затем был построен [точнее восстановлен, - прим. А.Ч.] деревянный мост на плашкоутах. Для прохода судов один плашкоут отводился в сторону.
Каждый раз, направляясь на Белую, я проходил мимо небольшого двухэтажного дома чуть ниже улицы Воровского. Моё внимание привлекала прикреплённая к двери латунная пластинка, на которой было выгравировано: "Краузе К.П.". Я часто видел человека, носящего эту фамилию - лет пятидесяти, с усами. Он очень бодро держался и почти всегда был с портфелем. Позже, в 1934 году, когда я поступил учиться в 8-й класс школы №3, я часто встречал Краузе в коридоре*. И вот, спустя много лет, на фотографии в газетной статье я вновь увидел этого человека: на снимке 1923 года были запечатлены члены "Общества друзей художественного музея" на фоне музейной экспозиции. И среди знакомых мне по музыкальному училищу (я учился в нём в
1934-1938 годах, но об этом речь позже) фамилий - С. Попов, Е.Толстая,
А. Черданцев** (его дочь Милица Александровна преподавала у нас) - я встретил всё того же К.П. Краузе. Из статьи я узнал, что Константин Павлович - выпускник финансово-экономического факультета Петербургского университета.
Был возле нашего дома и собственный водоём: прямо поперёк улицы весной разливалось широкое озеро, затопляя и дорогу, и дворы. Пройти по улице можно было только по деревянному мостику. Не до конца высыхало озеро и летом, так что мы с удовольствием плавали на досках, корытах. Даже купались.
Была у нас и своя уличная футбольная команда. В районных соревнованиях я всегда был нападающим. Занимался и акробатикой - особенно любил упражнения на турнике, на кольцах. Когда к нам приходили гости, я устраивал для них целые цирковые представления, некоторое время у меня даже было желание поступить в цирковую школу.
Частенько с соседями и одноклассниками мы ходили на стадион "Динамо", где участвовали в соревнованиях и сдавали нормы БГТО. Сейчас далеко не все смогут расшифровать эту аббревиатуру, а тогда даже малые дети  знали, что эти буквы означают "Будь готов к труду и обороне".
Я и брат Габдулла рано приобщились к книгам. Читали в основном художественную литературу. Лет в 13-14 стали собирать собственную домашнюю библиотеку. Родители относились к этому благосклонно, снабжая нас деньгами для покупки книг. Будучи при деньгах, мы мчались не за какими-нибудь ирисками, а на заветный угол - тот, где через несколько лет появится здание "Башсоюза": там был наш самый любимый магазин - "Букинист". Позже он переезжал с места на место, пока, наконец, не осел в известном магазине "Знание" всё на той же улице Ленина (до 1937 года она носила имя Петра Зенцова). С чем можно сравнить чувство радости, когда продавец вытаскивал из-под прилавка припасённую только для тебя долгожданную книжку!
Частыми гостями в магазине были приезжие, но основными клиентами являлись известные люди: преподаватель истории Сущевский, главный бухгалтер Шарин, работник министерства Сурков, преподаватель Богомолец, краевед Ищериков. Понятно, что все они были взрослыми, но большая разница в годах совсем не мешала нам общаться. Мы ходили в гости друг к другу, обменивались книгами.
Иногда к нам с Габдуллой присоединялся его младший брат Рашит. Позже Рашит окончил художественное отделение Уфимского училища искусств, а затем и Московский художественный институт имени Сурикова. Народный художник РСФСР Рашит Нурмухаметов неоднократно избирался председателем правления Союза художников Башкирии и секретарём Союза художников РСФСР.
Во времена моей учёбы продуктов в свободной продаже не было - они реализовывались только по карточкам. Жители были прикреплены к определённым торговым точкам. Наша семья отоваривалась в маленьком магазинчике в красивом двухэтажном кирпичном доме на углу Цюрупы и Сазонова (Коммунистической). Очередь занимали с вечера. Составлялись списки, среди ночи проводили перекличку. Отсутствующие вычёркивались. Кто придумывал эту мороку, не совсем понятно, но, как обычно, страдали от этого самые слабые и больные.
В начале 30-х на углу улиц Ленина и Октябрьской революции открылся необычный магазин с ещё более необычным названием - "Торгсин" (т.е. торговля с иностранцами). В отличие от достаточно бедных обычных магазинов "Торгсин" поражал обилием разнообразных товаров, в основном зарубежного производства. Правда, получить всё это можно было далеко не всем: специальные купоны с указанием суммы приёмщик выдавал лишь в обмен на золото. Золота у нас, конечно, не было, но иногда мама покупала купоны с рук и приобретала в этом магазине кое-какие вещи. В 1935 году карточную систему отменили. Очереди исчезли, зато выросли цены.
Особый разговор о воде. Во времена моего детства водопровода на нашей улице не было. За водой ходили на улицу Рыкова (сейчас это улица Кирова). Возле совбольницы стоял маленький домик с водопроводом - водоразборный пункт. Жители покупали специальные марки наподобие почтовых, жаждущий водицы отдавал марку, и хозяйка пункта наливала ему два ведра воды.

Прикосновение к музыке
Помню, когда мне было года четыре, был у нас дома граммофон - небольшой лакированный ящик с огромной трубой. Родители часто ставили пластинки, благо выбор был очень большой - должно быть, многие из них достались нам ещё от прежних хозяев. В конце двадцатых появился патефон. Так что всё время меня окружал завораживающий мир музыки. Моя старшая сестра Нурзихан брала уроки игры на фортепьяно  у нашей соседки. Сестра была старше меня на целых пять лет и на правах воспитателя часто водила меня в театр в сад Видинеева (Луначарского). Я до сих пор помню названия оперетт, с которыми я познакомился благодаря моей милой сестре: "Продавец птиц", "Сильва", "Цыганский барон", "Роз-Мари".
И ещё один человек имел отношение к моему увлечению музыкой. Через дом от нас жил портной - полный и рыжеволосый весёлый человек. Летом по утрам он частенько выходил прямо в пижаме на крыльцо и начинал громко петь. Да не простые песни, а арии из опер. Жена его любви к высокому искусству не разделяла и, ругаясь, быстренько заталкивала мужа обратно в дом.
Неподалёку от нас жили мои приятели - Гена и Люда Варакины. Они учились в детской музыкальной школе (позже №1), у них было старинное пианино с подсвечниками. Несмотря на то, что мне было уже почти 15 лет, я, слушая игру Людмилы, тоже захотел учиться, и в декабре 1934 года успешно прошёл испытания на слух и по ритмике. Понравились преподавателям и мои пальцы - тонкие и длинные. Занятия проводились по воскресеньям. Первым моим педагогом был преподаватель Пиотровский, поляк по национальности. В сентябре следующего года меня перевели в техникум искусств, сразу во второй класс. Здесь моим педагогом стал Вильгельм Христианович Штегман, считавшийся одним из лучших в техникуме. Дела у меня пошли хорошо, поэтому папа привёз домой из "Музпроката" пианино. В техникуме (в 1936 году он получил новое название - "Уфимское музыкальное и театрально-художественное училище") я проучился четыре года, но из-за болезни так и не смог его закончить. А потом меня призвали в армию.
Любовь к музыке я сохранил на всю жизнь - всегда ходил на концерты приезжавших в Уфу пианистов, посещал и выступления солистов. Я чуть ли не в деталях могу описать их выступления, помню многие исполненные ими произведения. А ведь, например, оркестр Олега Лундстрема гостил в Уфе полвека назад, Сергей Яковлевич Лемешев пел на сцене нашего оперного театра в мае 1953 года. А ещё раньше - в марте 52-го - в филармонии мне посчастливилось услышать знаменитые "Танго Магнолия", "Мадам, уже падают листья" и "Ваши пальцы пахнут ладаном" в исполнении автора - Александра Николаевича Вертинского. В моей квартире до сего дня хранятся пластинки с записью любимых музыкальных произведений в исполнении И.С. Козловского, С.Я. Лемешева, С.В. Рахманинова, Ф.И. Шаляпина, а также Энрико Карузо, Титта Руффо, Милицы Корьюс и многих-многих других. А ведь всё когда-то начиналось на незабываемой улице Сибирской с немилосердно шипящих на граммофоне пластинок.

Подготовил Анатолий Чечуха. Ведущая рубрики Рашида Краснова.








НАШ ПОДПИСЧИК - ВСЯ СТРАНА

Сообщите об этом своим иногородним друзьям и знакомым.

Подробнее...






ИНФОРМЕРЫ

Городская среда Ufaved.info

Онлайн подписка


Хоккейный клуб Салават ёлаев

сайт администрации г. ”фы



Телекомпания "Вся Уфа

Газета Казанские ведомости



яндекс.метрика


Все права на сайт принадлежат:
МБУ Уфа-Ведомости


Facebook





Золотой гонг